Цитаты из книги Белые одежды

...счастья искать нельзя. Обреченное дело! Кто ищет, тот, естественно, старается для себя. А это - усилия второго сорта. Счастье таких усилий не любит, обходит...Мир нам дан такой, какой он есть. Ни прибавить ни убавить. А счастья в нём нет. Не заблуждайся и не колеси зря в поисках. И не думай, и не мысли. Счастье в тебе. Когда положишь свою плоть, чтобы напитать ближних... Прольёшь кровь, переплывешь моря страданий... Вылезешь на берег еле живой...Тут счастье само тебя найдёт, не помышляющего о нём. Будет стелиться перед тобой. И никогда не надоест."

- Природа вовремя нас убирает, - заговорил он после длинной паузы. - Всех классиков - писателей и композиторов, всех Венеций и норвежских фиордов хватает на среднюю жизнь. Поют Фигаро - тебе уже скучно, а они - впервые слышащие и впервые поющие - в восторге. Если проследить - все, Федька, на этот срок жизни рассчитано. За этот же срок человек приобретает опыт. А когда поймет, что надо действовать, и главное, поймет, как действовать - тут он умирает! А если успевает сказать молодому: "Это невкусно, можешь не пробовать", - тот говорит: "Заткнись, предок!" Хочет дойти сам. То есть, хочет проделать уже сделанную работу, истратить свое время там, где оно уже истрачено другим. Природа не зря определила нам наш средний возраст - чтоб толклись на одном месте. Быстроты она не любит. Но некоторым поручает и скачок...

Утром они проснулись, взглянули друг на друга и на них вдруг накатило веселье. Она бросилась его душить, он заорал, оба перекатились на соседнюю постель, которая так и оставалась всю ночь под пикейным покрывалом. Не каждому могут быть понятны невообразимые детские шалости молодой супружеской пары, двух первых жителей рая, сошедших с ума от счастья. Но если бог существует, да к тому же имеет человеческий облик и способен видеть, слышать и реагировать, - ему достались редкие возможности. Он, конечно, не видел ничего -мгновенно опустил глаза. Но он слышал, он слышал!

Я представляю себе бога, слушающего все это. Он улыбается своей умиленной улыбкой. А может быть, и с некоторой грустью. Потому что он передал человеку самое лучшее, чего у него самого нет, никогда не было и не может быть. Из чего я могу заключить, что самая большая святыня и ценность во всей Вселенной -- это чистая человеческая душа, способная вместить любовь и страдание.

«Если бы это произошло... хотя тебе же ясно, что ничего не произойдет, — это был уже его собственный отдаленный голос. — Но если бы произошло, тебя ждал бы длинный путь. После Леночки Женя стала бы второй. Первой она бы не стала. А что такое вторая? Это та, которая стоит перед третьей. Женя, конечно, стала бы жертвой. Потому что это у нее любовь. Жизнь ее кончилась бы на этом. Как и жизнь той, самой первой. Пошла бы сплошная убыль. Все начало бы тупеть, бледнеть. А вдали, в конце, ждал бы вопрос: а существует ли вообще эта штука, это самое... даже неловко произнести... В общем, эта вещь, которая любит темноту, тайну и иносказание?»

— Так как же у вас все-таки обстоит с верой? — спросил Стригалев, глядя в свой стакан. — Есть, Иван Ильич, три вида отношения к будущему и к настоящему, — с такой же серьезностью сказал Федор Иванович, выставляя вперед три пальца. — Первое — знание, — он загнул первый палец, — основывается на достаточных и достоверных данных. Второе — надежда. Основывается тоже на достоверных данных. Но недостаточных. Наконец, третье, что нас сейчас интересует — вера. Это отношение, которое основывается на данных недостаточных и недостоверных. Вера по своему смыслу исключает себя.