Гулящие люди

Сенька доверху налил водкой дорожную баклагу:
– В дороге надобна!
– Уж и как еще годится! В пути водка дороже денег. Вишь, время холодает…

Не люблю, Кирюха, твоего небольшого попа Аввакума. Сам без меры гонение возлюбил и иных учит терпеть, смиряться да идти в огонь, лишь бы кукишом не молиться. По-моему, молись хоть ногой – лишь бы вера была, а нет, так и двоеперстие не поможет…

Государь сегодня осердится, завтра простить может, но чего не прощает, чему завсегда ревнует, так это – власть!

В ком сила царская? В вас, мужики! Из вас, солдаты, без солдата и воевода едино что баба на печи! Курей во щах едят, а где берут? У вас на дворе! Без вас нет силы у царя!

– Пей еще кружку, дед Дмитрий!
– Пошто не выпить? Я чай русской, не немец, аль кто – русской, значит, коли подносят, пей, еще почествуют – пей!

Воевать было не с кем. Плоты растащила река. Плот с есаулом Ермилкой несло и крутило в серебре сизых волн. Есаул лежал на плоте, раскинув руки, но волны, как голодные собаки, как бы нюхая его, забирались на плот и скоро стащили труп. Труп недолго чернел в серебре струй, потом исчез, только шапка одиноко плыла; отставая, она цеплялась за кусты и траву.

Ежели нет здоровья, то счастье, как прогорклое масло– с виду казисто, внутри же отрыгает и жжет.

Кто себя в бою не помнит, гинет, как трава.