Сельские эскулапы

Но может ли, не раз думала Мария, любить тот Христа, кто не любит человека?

Направляюсь в вагон... Мимо мчится незнакомец в соломенной шляпе и темно-серой блузе... В его руках чемодан. Чемодан этот мой... Боже мой!

- Ты, дуб, не туда едешь! - говорит обер-кондуктор. - Ты не на тот поезд сел, голова! Тебе нужно на Живодерово, а мы едем на Халдеево! Вааазьми! Вот не нужно быть никогда дураком!

Нет ничего легче, как убедить в какой-нибудь небывальщине глупого человека.

Женщина-меланхолик — невыносимейшее, беспокойнейшее существо. Как жена — доводит до отупения, до отчаяния и самоубийства. Тем только и хороша, что от нее избавиться нетрудно: дайте ей денег и спровадьте ее на богомолье.

Что такое слезы человеческие? Одна только малодушная психиатрия и больше ничего!

Любимое занятие — стоять перед зеркалом и рассматривать свой вялый язык.

Газеты читает только для того, чтобы ругнуть газетчиков. Еще во чреве матери был убежден в том, что все газеты врут.

Но он не хочет доктора! Он не верит в медицину и к тому же… он всем докторам должен.

Как только я выдержала экзамены, то сейчас же поехала с мамой, мебелью и братом Иоанном, учеником третьего класса гимназии, на дачу.

Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Виват, живио и ура-а-а!

Не забывайте, господа почтенные, нашего брата. Наш брат человек маленький, это действительно, но душа у него не вредная. Не пренебрегайте, не брезгуйте, он чувствовать будет!

Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днём исчезает?

Учитель покраснел, съежился и… только. Почему он не указал папаше на дверь — для меня останется навсегда тайной учительского сердца…

«Я такие чувствую чувства, каких вы никогда не чувствовали! Позвольте вас чмокнуть!»

Тонкая, как голландская сельдь, мамаша вошла в кабинет к толстому и круглому, как жук, папаше и кашлянула. При входе ее с колен папаши спорхнула горничная и шмыгнула за портьеру; мамаша не обратила на это ни малейшего внимания, потому что успела уже привыкнуть к маленьким слабостям папаши и смотрела на них с точки зрения умной жены, понимающей своего цивилизованного мужа.

"Кто говорит, что не берет, - тот берет... Кто теперь не берет? Нельзя, батенька, не брать...".