Печаль темнит лица живые краски.

Нельзя, матушка, без греха: в миру живём.

Дуэль? Зачем? У нас с вами и так дуэль, постоянный поединок, непрерывная борьба. Я просвещаю, а вы развращаете.

Да уж как ни прячься! Коли кому на роду написано, так никуда не уйдешь.

- Да ведь коли чему быть, так и дома не спрячешься.

• Да все-таки лучше, все покойнее; дома-то я к образам да Богу молиться!

Работу надо дать мещанству-то. А то руки есть, а работать нечего.

...нахлебнику очень трудно вести себя с достоинством.

Дитя моё! Люби кого хочешь. На то тебе бог дал сердце, чтоб любить.

- Плакать я не плачу, слёз у меня нет и тоски большой нет, а вот, говорю я тебе, пусто тут, у сердца. А в голове всё дума. Думаю, думаю.

• А ты брось думать! Задумаешься - беда!
• Да нельзя бросить-то, сил нет.

- Никак ваш барин?

• Бить меня идет.
• Ах, жалости какие!

Было бы только земли побольше, да понимать свой интерес, помещичий; а то и без ума можно прожить-с!

Бросится женщина в омут головой от любви - вот актриса. Да чтоб я сам видел, а то не поверю. Вытащу из омута, тогда поверю.

И всегда так бывает: есть люди, которые бьют, и есть люди, которых бьют.

Незнамов. Ведь ты меня знаешь; я на похвалы не очень щедр; а я тебе вот что скажу: я только раз поговорил с ней, и все наши выходки, молодечество, ухарство, напускное презрение к людям показались мне так мелки и жалки, и сам я себе показался так ничтожен, что хоть сквозь землю провалиться. Мы при ней и разговаривать-то не должны! А стоять нам, дурачкам, молча, опустя голову, да ловить, как манну небесную, ее кроткие, умные речи.

Незнамов. Вам, может быть, угодно считать свою игру искусством, мы вам того запретить не можем. Я откровеннее, я считаю свою профессию ремеслом, и ремеслом довольно низкого сорта.

Ну, словом, как хотят, а только б были любовники.

- Я вас, маменька, говорил, что я самый несчастный человек в мире: вот так оно и есть. В каком я месяце, маменька, родился?

• В мае.
• Ну вот всю жизнь и маяться.

Никто души моей не знает,
И чувств не может описать.