Just Mercy

Каждый из нас это нечто большее, чем наихудший поступок, который мы когда-то совершили.

Все мы становимся соучастниками, когда позволяем скверно обращаться с другими людьми.

Пусть я стара, пусть я бедна, пусть я чернокожая, но я здесь. Я здесь, потому что у меня есть представление о справедливости, которое пробуждает меня быть свидетелем. Я здесь, потому что мне положено быть здесь. Я здесь, потому что вы не можете непустить меня.

Мне не нужно, чтобы вы говорили, что не можете остановить казнь; мне не нужно, чтобы вы говорили, что не можете получить отсрочку. Но у меня осталось двадцать девять дней, и я не думаю, что проживу эти дни, если у меня не будет вообще никакой надежды. Просто скажите, что вы что-нибудь сделаете, и дайте мне какую-никакую надежду.

Все мы так или иначе чем-то надломлены. Мы все причиняем кому-то боль, и кто-то причиняет боль нам. Состояние надломленности - общее для всех нас, пусть наша надломленность и неодинакова.

Всем нам крепко досталось, Брайан, все нам. Я знаю, одним достаётся больше, чем другим. Но если мы не будем ожидать друг от друга большего, надеяться на лучшее друг для друга и исцеляться от перенесённой нами боли, в таком случае мы бесспорно обречены.

Наконец, я пришел к убеждению, что характер нашего общества, нашей преданности правосудию, власти закона, справедливости и равенству не может измеряться тем, как мы обращаемся с богатыми, могущественными, привилегированными и уважаемыми членами общества. Истинная мера нашего характера - то, как мы обращаемся с бедными, неудачливыми, обвиняемыми, заключенными и осужденными.

«Смертный приговор-это расплата, к которой приговаривают тех, кому больше нечем заплатить»

Знаешь, это больно - ловить камни, которыми бросаются люди.

Иногда я забываю, что всем нам в тот или иной момент необходимо смягчаться.