Обломов

«Когда я читаю сцены с Обломовым, буквально ощущаю только лишь запах эстрогенов. Заключённая женщина в теле мужчины», — сорвалась я написать на форзаце (!), прервав чтение посреди романа.

Я не хочу углубляться в понятие обломовщины, рассекречивать горящие метафоры писателя, указывая на лежащие прошлогодние газеты, слой пыли, фестоны паутины, огрызки и крошки вокруг Обломова. И без меня нашлись знатоки, вывернувшие роман наизнанку. Я хочу поговорить об остроумии, обличении современного мира, выйти за рамки школьного мышления и с наглостью вынести собственные предположения.

В романе, по моему мнению, нет ни положительного, ни отрицательного героя. Категории как будто блекнут на фоне обширной антитезы, и ты перестаёшь судить. Вы разве сами не устали от нескончаемых дебатов о том: Штольц хороший или плохой? Ольга - дура или притворяется? Обломов - сумасшедший или гений?

Давайте выйдем из-за рамок и пока перенесёмся туда, где моё сердце роптало больше всего. Книга писалась с 1847 – 1859. А теперь вспомните, какой сегодня год на дворе и прочитайте эти строки: «…теперь вон ещё путешествует! Пострел везде поспел! Разве настоящий-то хороший русский человек станет всё это делать? Русский человек выберет что-нибудь одно, да и то ещё не спеша, потихоньку да полегоньку…»
Знакомо? Произведение пропитано желчью по отношению к Штольцу со стороны героев, которые тут же встают из-за стола и скрываются как можно быстрее в кустах, чуть завидя немца. «Мошенник!» Если что случается – во всём виноват он. А-а-а-а! Треклятые немцы! Обворовали, обманули, без денег оставили!

Ну да, ну да, вспомним происки Мухоярова и Тарантьева, а затем… посмею это сказать: вернёмся в наше время и обернёмся. Всё то же самое. Запад – воры. Народ без денег – происки запада. Что уж говорить про акции, которыми Тарантьев пугал всех вокруг! Уж взяли свою силу, набрали популярность, и появились, не побоюсь бога, трей-де-ры! «Немецкая выдумка!» Ведь это же так работает, да? Виноваты все, но не мы.
Мы живём в психоделическом романе, окружённые Тарантьевыми и Мухояровыми, которые работают в государственной службе, и, брызжа слюной, люто ненавидят Штольцев (благодарю вас, Пётр Алексеевич, но окно постепенно закрывается).

А какая сильная фигура Захар! Что ему мыши, клопы да блохи? Ну что он с ними сделает? Живут себе, у других нет, что ли? И русские, как он, продолжают жить в грязи, смирившись со всеми мышами и клопами, потому что не знают, как и что менять. «Зачем им разнообразие, перемены, случайности, на которые напрашиваются другие? Пусть же другие и расхлёбывают эту чашу, а им, обломовцам, ни до чего и дела нет».

Стоит вспомнить отрывок, когда Штольц встречает Захара в конце, который рассказывает о том, что не удалось ему прижиться ни при одном хозяине после смерти барина: «Всё не то теперь, не по-прежнему; хуже стало». И кто-то решает подстроиться новым правилам, а кто-то Захар… Всё это говорит лишь об одном – о неготовности переходить в новое, менять жизнь, старые устои. Всё инновационное пугает. Вот и остаются люди в своих тёмных комнатах без окон (!), как будто глаза зашорены, ничего не видно и не слышно! Да и не хочется… Эх, пора перевернуться на другой бок и подумать о чём-нибудь приятном, не стоит «смущать себя никакими туманными умственными или нравственными вопросами». Здоровее будем!

А может, поговорим о любви тогда? Ну, скажите мне, что не я одна не верила Ольге! Не я одна видела в ней болезнь! Мне так смешно и одновременно страшно было наблюдать за тем, как в Ильинской с мощной силой развивался синдром спасателя. «Она мигом взвесила свою власть над ним, и ей нравилась эта роль путеводной звезды, луча света, который она разольёт над стоячим озером и отразится в нём».

Для Ольги Илья – не любовь. Это проект. Это прекрасное состояние обожания и восхищения, которое Обломов испытывал к ней. «Мучительница и жертва». «Обманутое самолюбие и неудавшаяся роль спасительницы». Гончаров оказался таким тонким психологом, что не нужно было даже апеллировать специальными терминами: всё и так становилось понятно.

Во время чтения сцен с Ольгой и Ильёй я постепенно стала ощущать, что передо мной стоят не мужчина и женщина, а… женщина и женщина. Чего только стоят потрясающие противопоставления сурового, смелого взгляда Ильинской и слабого, нерешительного и смотрящего в сторону Обломова. Сильнее запаха кулебяк и пирогов с потрохами от него разит эстрогеном. Робость, дрожь от одного взгляда Ольги, предобморочное состояние, внезапно появляющаяся краска на лице, вот она, – товарищ Обломова. Готовая, а хотя нет… не готовая. Подождите. Надо полежать и ещё подумать.

Ильинской хотелось стать главной героиней рассказа, но пришлось окститься, как только она поняла, что дело вовсе не в ней, а… в тотальной обломовщине. Это болезнь, от которой нельзя спасти, из которой нельзя вытащить. «Обломовщина! Одно слово, — думал Илья Ильич, — а какое… ядовитое».
Жалко ли Обломова? Возможно. Как сейчас принято говорить, что все проблемы родом из детства. И не будем забывать, что перед нами не писака фанфиков, а искусный психолог, который всё самое важное для понимания главного героя добавляет в главу про сон. Слушайте: «И Илюша с печалью оставался дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же как и последний под стеклом, он рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая».

А теперь давайте переметнёмся немного в будущее, где Обломов уже уютно умостился на Выборгской: «Его как будто невидимая рука посадила, как драгоценное растение, в тень от жара, под кров от дождя, и ухаживает за ним, лелеет». Вот она! Обломовка! И зачем эта Ольга с пылающим сердцем, вечными вопросами, жаждой тормошить и развиваться, когда есть успокаивающие, до боли знакомые круглые локти хозяйки?

Да, можно каждый раз винить образ жизни родителей, среду, в которой рос ребёнок и, наверное, любой другой человек под напором Штольца сдался бы и заразился пламенем! Но не обломовец. Это не мимолётная горячка, это порок жизни, внедрившийся своими корнями до самого основания. Поэтому отношения Ольги и Ильи с самого начала были обречены: человека можно вывезти из Обломовки, но Обломовку из него – никогда. А она ещё и нагонит тебя, как это и случилось на Выборгской.

Но здесь я бы хотела поговорить о чём-то более интимном и даже дерзком. Вот встречались Илья и Ольга, но стали мелькать почти на каждой странице голые локти хозяйки Пшеницыной. Вам это не показалось странным? Почему такой сильный акцент на этом? А потом ещё и приоткрытая дверь, и нескрываемый интерес Ильи Ильича, а вот и шалью уже не нужно прикрываться… Я была весьма озадачена этими моментами и решила предположить, что, скорее всего, Обломов уже тогда изменял Ольге. Смело? Возможно. А теперь что вы скажете мне на то, что меня смутили очень близкие отношения Агафьи Матвеевны и Анисьи? Вот отрывок: «…она с удивлением и почтительной боязнью возвела на неё глаза и решила, что она, Анисья, миновала своё назначение, что поприще её – не кухня Обломова, где торопливость её, вечно бьющаяся, нервическая лихорадочность движений устремлена только на то, чтобы подхватить на лету уроненную Захаром тарелку или стакан, и где опытность её и тонкость соображений подавляются мрачною завистью и грубым высокомерием мужа. Две женщины поняли друг друга и стали неразлучны».
Может, я додумываю и вижу то, чего нет, но «доверчивый шёпот с самой хозяйкой» и смелость предположения бьют по ушам. Ладно, последнее, и я замолкаю: «…взаимное влеченье Анисьи и хозяйки превратилось в неразрывную связь, в одно существование».

Так кто же хороший, а кто плохой? Обломов – жертва воспитания? Ольга – ангел спасения? Штольц – бог повествования или всё-таки немец? Я не могу ответить на эти вопросы. Я не могу сказать, что какой-то герой полноценный и вызывает сильную симпатию. Мне не жалко Обломова, я не влюблена (уже! Прощайте, школьные годы) в Штольца, не восхищаюсь Ольгиной Casta Diva. Такое ощущение, будто всем им чего-то не хватает для какой-то целостности. Не может быть чисто Обломова, не может быть чисто Штольца, не может быть чисто Ольги. Есть что-то между. И, наверное, в этом главная загадка произведения – всего лишь довериться тексту, осознать, что Гончаров не писал в жанре реализма, и постараться понять книгу душой, без осуждения. Мы не спасатели и не жертвы. Мы читатели.

«Прощай, старая Обломовка!»…«Ты отжила свой век!»

Представьте.
Будний день. На часах 7.30.
Сейчас прозвучит сигнал будильника? И надо вставать, судорожно одеваться, умываться, бриться или делать макияж, поспешно проглатывать первую за день порцию килокалорий, бежать на автобусную остановку или с проклятиями выводить автомобиль из машинной свалки во дворе?

Совсем не обязательно.

Если ваша фамилия Обломов или Обломова, то страшные цифры 7.30 всего-навсего означают, что можно поспать еще минимум пару часов, а дальше - по настроению.

Представьте.
Человек с умиротворенным лицом сидит на диване перед телевизором. В голове у него медленно-медленно крутится жизненно важный вопрос: так ли он хочет пива, чтобы встать и идти через всю комнату до холодильника?

Одним словом, перед нами асоциальная личность с полным отсутствием мотивации. Типичный Обломов начала XXI века.

Таких людей считают неудачниками.

Но кто считает? Предприниматели-неврастенники, пашущие по 12 часов в день? Офисные карьеристы, годами пялящие глаза в дисплеи, в надежде на крутой подъем по служебной лестнице и раннюю смерть в большом загородном доме?

Лозунг штольцев всех времен и народов: «Надо усердно работать сегодня, чтобы стало хорошо завтра!».

А обломовым всех времен и народов хорошо уже сегодня, было хорошо вчера и будет хорошо завтра.
Они УЖЕ имеют то, что только надеются получить карьеристы, начинающие предприниматели и прочие активные штольцы: Исполнение Желаний.

Да, но их желания так примитивны!

А я вот не уверен, что желание приобрести автомобиль Мазерати принципиально отличается от желания купить телевизор с диагональю побольше.
Что удовольствие от посещения ресторана высокой кухни намного сильнее, чем удовольствие съесть пиццу, доставленную на дом трудолюбивым курьером. К тому же это удовольствие не омрачается необходимостью пользоваться ножом и вилкой!
И совсем не уверен, что желание съездить на турецкий курорт и две недели остервенело валяться на пляже – это нечто совсем иное, чем желание купить новый диван, потому что старый уже продавлен.

Да и кто сказал, что ничего не хотеть – это плохо? Кто именно решил, что если в вашем шкафу нет десяти пар джинсов, двадцати свитеров и сорока футболок, а смартфон последний раз менялся аж год назад, то вы неудачник?

Обломов – это символ самодостаточности, светлый прообраз человека будущего, который откажется от бесконечного потребления.

Если бы хотя бы половина населения приняла образ жизни Обломова, Россия заняла бы первое место в списке самых счастливых государств. Иностранцы с умилением и завистью взирали бы на страну, в которой живет так много довольных жизнью людей, не желающих вставать ни с колен, ни с диванов, не занимающих места в общественном транспорте, не нуждающихся в офисных стульях и служебных компьютерах.

Побольше было бы в жизни обломовых – меньше было бы обломов (простите за каламбур). Если ничего не хочешь, значит, ничего не потеряешь и ни в чем не разочаруешься.

Я и сам мечтаю жить в стиле «Мой диван – моя крепость».
Я хочу говорить, как герой Джерома: «Я люблю работу, она меня очаровывает. Я могу сидеть и смотреть на нее часами».
Иначе говоря, я мечтаю быть Обломовым.

Но вот проблема: у меня нет слуги Захара. Хуже того, у меня нет даже сельского имения и скромного постоянного дохода, которого хватало бы на ежедневное пиво и чипсы.

Поэтому мечта остается мечтой. И каждое утро, по сигналу будильника, я покорно встаю и присоединяюсь к миллионным толпам таких же бедолаг.

Увы нам!

Дочитала. Теперь можно спокойно выдохнуть. Долго я не могла ее одолеть. И кто бы знал, как хотелось бросить это дело. До чего же было лениво, муторно. Все одно, за каждой страницей. И только под конец, как глоток свежего воздуха, рассказ от лица Штольца! Ах, Штольц, как же мне его не хватало! Как я соскучилась по нему за эти долгие, полные обломовщины, месяцы. Читая по чуть-чуть, заставляя себя каждый раз открывать эту книгу.. Уж думала никогда она не закончится, никогда не доберусь до конца и так и не узнаю, чем дело обернулось. Чего я с ней только не пережила. Началось ведь знакомство как обычно, с симпатии и дольки любопытства, в середине же непонимание, почти ненависть, бесконечно-однообразное раздражающее повествование, а закончилось чувством невероятного облегчения с небольшой примесью восторга. Я действительно немножко восхищена, правда понять пока не могу, чем именно. И несмотря на некоторое разочарование, оставшееся после прочтения, эта книга займет свое особое место в моей душе. Она хорошая, но не моя, и перечитывать я ее, определенно, не стану.

Так сложилось, что в последнее время доводилось читать много американских и английских авторов, и современных, и классиков. Давно собиралась наконец-то вернуться и к русским классикам. «Обломова» читала только в школе и то лишь по причине, что это был очередной роман в списке обязательных к изучению по предмету. Но хотелось перечитать и сравнить впечатления.
Со школы осталось смутное воспоминание, что герой практически все дни лежал на диване, был ленив, бездеятелен, и окончание его истории далеко от счастливого. Ощущения оправдали себя. В первой половине романа не раз довелось посмеяться, как ленив был русский барин: встать с постели занимает время до обеда, сапоги то без верного слуги Захара не наденет, кофе себе не сварит, пыль со стола смахнуть и то неимоверных усилий стоит, Захарку зовет. И все скучно ему, кто бы ни явился, куда бы ни пригласили, барин в бесконечной тоске и скуке. Прививаемая в детстве несамостоятельность, постоянная опека, инфантильность, грандиозные планы, остающиеся только в голове, неприятие действия и ответственности. Удивительно, как он еще был способен влюбиться, казалось, что ему уже не доступен никакой эмоциональный порыв в таком состоянии медвежьей спячки.
Штольц создан как полная противоположность Обломову. Слишком положителен и рационален. Не случайно, видимо, по национальности наполовину он немец, как будто для русского характера никакой деловой хватки и смекалки и не свойственно. Отношения Ольги и Штольца кажутся идеальными, гармоничными, практически недостижимыми в реальности. Такая близость душ, неутихающий интерес, «горение» - редкое сочетание.
Впечатление оказалось сильнее, чем думалось и ожидалось, глубже по сравнению со многими зарубежными классическими романами. Как ни крути, а что-то есть такое близкое и знакомое в Илье Ильиче. Себя узнаешь, и национальный характер узнаешь. Грустно.

Вот не знаю, отчего всем было неинтересно читать начало "Обломова"? Я вот наоборот с первых страниц просто влюбилась в эту книгу. Правда, начинала читать, как комедию, и очень удивилась, когда где-то в середине появились рассуждения о жизни, любовные интриги и прочее.
Что же можно сказать о персонаже Обломова? Я никогда не буду утверждать, что он стал предметом насмешки Гончарова, так же, как и не признаю, что этот герой имеет больше недостатков, чем достоинств. На самом деле этот Обломов - самый живой персонаж в романе.
В большей степени в книге преобладает идея духовной пустоты человека. Ведь если посмотреть в целом, то большинство людей только и живут от одного дня к другому: встал утром, позавтракал, собрался на работу/учебу, пришел домой - горячая ванна, сон. Все. Твои цели - это не твое желание. Это выработанная заранее общественными идеалами схема. Взять того же Штольца, чьи действия и фразы были отработаны годами и поэтому выглядели неестественно - чем он лучше Ильи Ильича? Тем, что заботился только о собсвтенном чине и не подпускал к себе искренних чувств? Тьфу!

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Единственный раз открывал в школьные годы, потому плохо помнил происходящее. Было интересно открывать с осознанием, что в наши дни лежание на диване вместо работы это не позорное занятие, а стремление к спокойной жизни в водовороте адской беготни :D

Через взрослую призму и из 2025 года, неожиданно, очень хорошо читается, молодец Гончаров. Вероятно, впечатление от Обломова как отрицательного персонажа-тюфяка формируется в школе вокруг нескольких вступительных глав. На самом деле гг неглуп, обладает горячим сердцем и массой чаяний, но вследствие ряда жизненных обстоятельств попадает в болото. По ходу действия постепенно выясняется, что семья и воспитание у мелкого Обломова были самого что ни на есть болотно-замшелого свойства, так что достигать каких-то целей он не научился. Однако он таки попробовал поработать чиновником, предсказуемо сломался через некоторое время, помыкался и превратился в лежащего на диване мыслителя. Местами очень напоминает современного хикку-двощера: Обломов при всем своем уме разбирается в большинстве вопросов поверхностно, любит планировать, а не делать, год за годом привыкает сидеть за компом среди мусорных пакетов (то есть лежать среди пыльной мебели) и заниматься пережевыванием однообразных мыслей. Некоторые персонажи, которые к нему заходят, ему не по нутру, но при этом работают, как ютуб — что-то там говорят, машут руками, в общем, создают развлекательный фон.

Сюжет, кстати, тоже показывает, что Обломов не то чтобы жуткий овощ. За пределами первых глав его расшевеливают, у него начинает цвести ЛЮБОВЬ, но потом, вляпавшись в неприятную историю, из которой надо выходить решительно, он снова превращается в откладывающего все на завтра и плывущего по течению, что приводит его обратно в прежнее состояние. Нередко финал подается как то, что Обломов падает по спирали на самое дно, но на деле он последние годы жизни существовал как в раю — как раз о таком он мечтал на диване в самом начале. Да и посыл школьных уроков "нет бы ему тянуться за Штольцем и делать дела" не ощущается: совершенно очевидно, что жизнь Штольца ему не суждена, максимум, что светило бы — такое же болото, только с Ольгой в качестве жены.

По итогу впечатление более чем неплохое, разве что объем великоват, показалось подзатянутым.

Перечитываю уже вторую книгу Гончарова. В юности в должной мере не оценила, но теперь Гончаров однозначно вошёл в число моих любимых авторов!
Каким прекрасным языком написаны его произведения, а сколько в низ юмора !
А этот роман ещё и актуальности не утратил по сю пору!

Правда в школе нас учили, что Обломов является отрицательным героем, а Штольц - положительным.
Теперь же мне кажется, что это не совсем так. Штольц не такой уж хороший друг. Хоть он и помогает Обломова, но только тогда,когда это не нарушает собственные планы Штольца. Относится же он к своему другу не на равных, а снисходительно-насмешливо. Хотя обвинения в том, что Штольц увел у Обломова Ольгу я не поддерживаю. Ольга как жена для Обломова совершенно не подходила, в отличии от Агафьи Матвеевны, которая по настоящему его любила. Брак Ольги и Обломова, если бы такой имел место, закончился бы печально, на мой взгляд.

В защиту же Обломова хочу сказать, что его лень, весьма вероятно, во многом является следствием его болезней. Он говорит про себя

Доктор же настоятельно ему рекомендует ехать заграницу, в противном случае предсказывая скорую смерть. Понятно, что болезни Обломова во многом следствие его образа жизни, но тот был сформирован ещё родителями в раннем детстве и основа для болезней заложена тогда же.

В школе книгу не читала. Было устойчивое мнение, что книга морализаторская про лентяя, который лежит на диване, а вокруг ничего толком не происходит.

Думаю, оно и к лучшему. Книга подарила мне уйму удовольствия в мои 30+. Да, Обломов поначалу раздражал дико с его неспособностью выполнить ни одного запланированного действия. Но Штольц с его модной ныне проактивной позицией "и швец, и жнец, и на дуде игрец" показался куда менее реальным. Он эдакая другая крайность, оттеняющая Обломова. Ольга Ильинская мне понятна. Очень переживала за неё в момент объяснения со Штольцем, прям как за родную. Читай я это в школьные времена, переменчивость Ольги я бы вряд ли простила.

Тем не менее, самыми колоритными персонажами оказались второстепенные - ЗАХАР - уж куда без него и его жена Анисья. Всегда радовалась их упоминанию, за исключением разве что финальной части книги, уже без Обломова.

В который раз убеждаюсь, что школьную программу нужно перечитывать и тем более восполнять пробелы, если какие-то книги в детстве прочитать не удалось.

В «Обломове» почти нет персонажей и почти нет сюжета. Это русские сто лет одиночества, одновременно растянутые на целую жизнь и застывшие в некоем пространственно-временном континууме в состоянии, близком к «полуденному ужасу».

Сама обломовщина – гораздо больше, чем просто лень и апатия, это не пушкинская «короче, русская хандра» и даже не депрессия задолго до того, как это стало модным (хотя рецепт на кокаин Илье Ильичу явно бы не помешал). С помощью медитативных практик Обломов настолько преисполнился, что превратился чуть ли не в архата – или как минимум в даоса, практикующего неделание.

Созерцательная пассивность и пассивная созерцательность перешли у него в буддийское отсутствие желаний и привязанностей – и, соответственно, страданий – кроме тех случаев, когда его искушают демон активности Штольц и демон страсти Ольга. После победы над ними он окончательно разрывает круговорот сансары и погружается в нирвану. Конец.

Ещё со школьной скамьи мы знаем, кто такой Илья Ильич Обломов. Знаем, что он постоянно лежит на диване, ленится. Знаем, что это явление в литературе называют обломовщиной.
Но почему же Обломов лежит на диване? Возможно, он прячется от той жизни, которая его окружает, не хочет быть таким деятельным, как Штольц, но и времена неспешного барства закончились, прошли... Время меняется, а он не готов к этому.
В романе можно выделить противопоставленные друг другу мужские и женские образы: 1) Обломов и Штольц; 2) Ильинская и Пшеницына.
Обломов и Пшеницына являются носителями устаревших идей русского мещанства. Они склонны к апатии, интересуются больше бытом, домашним теплом и богатым столом.
Штольц и Ольга, наоборот, деятельные, активные, практичные. Они являются носителями новых европейских идей.
Штольц и Ольга пытаются "вытянуть Обломова из старого уютного мирка, заставить действовать, но у них ничего не получается. Все их усилия тщетны. Он не может стать другим, измениться. Этот конфликт и составляет основу романа.