Право писать

«Многим писателям помогает музыка барокко, в особенности Бах. Тем, кто работает над объемными и сложными, логически выверенными текстами, подойдет Моцарт – его музыка помогает увеличить коэффициент интеллекта и математические способности. Пульсирующие ударные рок-н-ролла служат для некоторых писателей мощным двигателем. Другим навевает вдохновение эфемерное и гипнотическое звучание флейты.
Что для одного писателя лекарство, для другого может оказаться ядом. Некоторым просто необходимо, чтобы из динамиков тихо мурлыкал мягкий джаз. Другим джаз не подходит, потому что он их отвлекает – они начинают прислушиваться. Многие писатели предпочитают писать в тишине.
Для некоторых писателей наилучший фон – эмбиент, музыка со звуками природы: зеленые степи с певчими птицами, низкий и размеренный шум волн. Некоторым нравится включать метроном на медленный ритм – других он только отвлекает.»

«Мы говорим «чуять нутром». И подразумеваем то самое мгновенное знание, какое будто минует обычные электросхемы ума. Писать можно точно так же. Можно прислушиваться к своим чувствам, а не думать о них. Нутряное письмо в первую очередь дает нам обойти внутреннего цензора. Для большинства из нас цензор меняется в размерах день ото дня. Как Алиса в Стране чудес: иногда он огромен, всеяден, вездесущ, а иногда это всего лишь тоненький назойливый недовольный писк. Хитрость в том, чтобы не уделять ему внимания, и при этом принять его – и писать, что бы он ни говорил.»

«Готовность обратиться к чистому листу влечет за собой готовность услышать музыку. Иногда это сердечный вальс. Иногда это что-то современное, диссонансное. Какой бы она ни была, именно под нее мы танцуем в этот день. И хотя мы редко останавливаемся, чтобы это прочувствовать, наши дни наполнены определенным ритмом, и он может быть хаотичным или размеренным, порывистым или успокаивающим, бурным или гладким. Осознанно прислушиваясь к своей ежедневной музыке, мы приходим к гармонии с действительностью.»

«Прогулки тренируют физическое тело, производя поток эндорфинов и хорошее настроение. Точно так же, когда пишем, мы меняем химический состав самой души, восстанавливаем равновесие, когда нам не по себе, привносим ясность, видение верных поступков, целеустремленность в неуправляемые дни. Более того, если писать от недостатка счастья, скорее всего в процессе работы мы доберемся до писательства, которое происходит от избытка этого самого счастья. Обращаясь в памяти к счастливым мгновениям, мы вспоминаем само ощущение счастья.»

«Иногда приметчивость бывает тоновой. Комната «элегантная» или «уютная». Голос любимого «теплый» или «отстраненный». Небо «просторное» – или «гнетущее». Бывает, приметчивость – в глаголах. Лодка «режет» воду или «скользит» по ней. Кот «прыгает» или «набрасывается». Телефон «звонит» или «трезвонит». Писать – значит делать выбор, и можно сделать его в пользу чего-нибудь общего, потеряв при этом доверие читателя, а можно в пользу чего-нибудь конкретного, и тогда читатель снова поверит нам. Подробности позволяют нам точнее передать, что мы имеем в виду.»

«Не хотелось бы спорить с Вирджинией Вульф, дамой твердых убеждений, но все же рискну: она считала, что нам непременно нужна отдельная комната, чтобы можно было оставить за дверью чужие нужды, планы и невзгоды и сосредоточиться на творческом процессе. Иными словами, она советует отдать «всю драму бумаге».
Конечно, в физическом смысле можно захлопнуть дверь и отгородиться от окружающего мира – или хотя бы отгородить от него наши тексты. Но все мы знаем, что такой барьер имеет смысл, коли приносит пользу. Если мы все еще расстроены тем, что произошло за его пределами, писать все равно будет трудно. И поэтому уловка тут такая: захлопываем не физическую дверь, а психологическую – такую, что по-настоящему прячет нас от окружающих и их планов.»