Отныне и вовек

— Не умер ли Бог? — начал он.— Извечный вопрос. Однажды, услышав его, я рассмеялся и ответил: нет, не умер, просто задремал под вашу пустую болтовню.
Вокруг нас с Квеллом прокатился приглушенный смех, который затих, как только преподобный Колуорт снова заговорил:
— Лучшим ответом будет другой вопрос: а вы сами, часом, не умерли? Не остановилась ли кровь, что движет вашими руками, не остановились ли ваши руки, что движут металлом, не остановился ли металл, что бороздит космические просторы?
стр.155

Где-то играет оркестр,
И трубы его слышны
Подсолнухам и матросам
На службе чужой луны.

Частая дробь барабана
Дрожит под пятой времен
И летние помнит туманы,
И год, что еще не рожден.

Грядущее видится былью,
И пахнет седой стариной
И древней египетской пылью,
Сиренью и мглой ледяной.

Персик, созревший на ветке,
Солнцем согрел мирок,
Где мумия в каменной клетке
О будущем даст урок.

Дети выходят на берег,
Чертят судьбу на песке,
Смерти они не верят,
Что бродит невдалеке.

Где-то играет оркестр.
Лето плывет вперед.
Здесь никому не спится
И больше никто не умрет.

Слышится стук сердечный,
Бьет в барабан луна.
Рядом проходит Вечность,
Но поступь ее не слышна.

Где-то скитается старость,
Летний обходит зной,
И спит на полях пшеничных,
Чтоб там молодеть с луной.

Где-то печалится детство,
Знавшее скорбь и прах,
И мечется, как в лихорадке,
А рядом маячит страх.

Жизнь приготовит им ужин,
Застолье на много миль.
Бессилье наполнится силой,
А яства покроет гниль.

Где-то играет оркестр —
Кто слышит, тот вечно юн,
И в танце кружится с ветром
Июнь… И опять… июнь.

И Смерть, не в ладах с собою,
Умолкнет перед судьбою.
Июнь… И опять… июнь…

Губы сулят бесконечность,
Руки сулят тепло.
Единственной ночи вечность —
И старости время ушло.

Пей бесконечности брагу,
Вечность губами лови,
Найдешь и мечту, и отвагу,
И тысячу ликов любви.

Где-то играет оркестр,
И трубы его слышны
Подсолнухам и матросам
На службе чужой луны.

Где-то играет оркестр.
Кто слышит, тот вечно юн.
И в танце кружится с ветром
Июнь… И опять… июнь.