Современная медицина

Ослепительный свет фар, оглушающий скрежет, пронзительная боль, абсолютная боль, затем тёплый, манящий, чистый голубой свет.

Произведение Августа Салеми, конечно, само по себе любопытно, ибо, вроде бы следуя основным правилам написания драббла, в то же время эти самые правила то ли нарушает, то ли реконструирует, делая ставки не на сам твист, призванный встряхнуть читателя в финале, а всю структуру текста в целом. Так, нас сажают на бешеные горки, кидая прямиком в фатальное событие с первых же аккордов, короткими, урывчатыми, ассоциативными, но плотными по консистенции мазками оповещающих о произошедшей беде. Потом со дна мы поднимаемся куда-то ввысь, к полной нирване и высшей точке блаженства, к спасительному свету, льющемуся из тоннеля грёз. Далее автор возвращает нас в реальность, проворачивая тот же двойной трюк: сильнейший аргумент, пожалуй, главный в палитре, нещадно даёт по зубам. Наконец, последующая реакция жены героя как бы неудачно, с некоторой надеждой, похожей на издёвку, пытается обнулить впечатление от настигшего шока. Сия амплитуда воздействия, размазанная по всему сюжету, провёрнута весьма впечатляюще, даже как будто филигранно, однако то ли ей необходим воздух между фразами, а потому чуть больший объём, препятствующий излишней схематичности, придавливающей собой эмоциональный диапазон, то ли сама по себе рассказанная история чрезвычайно банальна для подобных манипуляций. И умом ты понимаешь крутость математического расчёта в щекотании струн души аудитории, а вот сердцем чувствуешь лишь сиюминутную жалость вперемешку с недоумением — то ли к персонажам, то ли к своим ожиданиям. Обидно, вообще-то. А с чего — бог его разберёт. Или чёрт. Явно кто-то один.

— Тебя спасли, дорогой!