Пережитое

Через несколько часов я очутился на пароходе вместе с двумя вертухаями и каким-то заключенным. Кличка «вертухаи» прилипла к конвойным, которыми обычно были украинцы-сверхсрочники, известные как своей тупостью, так и жестокостью. Их окрики «Не вертухайсь!» и послужили основой этой клички. Такого рода службисты весьма ценились (и ценятся) в армии и, конечно, в НКВД.
В 1941-1945 годах многие из них завербовались в различные немецкие зондеркоманды и заслужили страшную и омерзительную известность.
Плыли мы в третьем классе вместе с обычными пассажирами. Помню, как одна пожилая крестьянка, проникнувшись ко мне сочувствием (а вид у меня был, вероятно, самый жалкий: я сильно похудел, оброс и был болезненно бледен), протянула мне пару вареных яиц со словами: «Кушай, голубчик!» Это была милостыня, которую по столетней традиции давали каторжанам русские женщины. Я и сейчас ей кланяюсь до земли за ее простое и, вместе с тем, высокое чувство. Но это сразу же вызвало реакцию у вертухая: «Ты что, старуха! Хочешь, чтобы тебе статью пришили? И пришьем, да не какую-нибудь, а 58-ю, сейчас это легко делается!»
Женщина вздрогнула, сжалась, но ничего не ответила.