
Здесь очень много жизни
поначалу удивляешься. удивляешься количеству смерти на страницах книги. потом привыкаешь. и понимаешь, о парадокс, что в этой смерти, в этих смертях в российской глубинке жизни больше, чем в каком-нибудь "дышащем и пышущем жизнью" мегаполисе.
вообще в этой книге очень много жизни! и это главная её характеристика. жизни такой, какой она должна быть: ясной и простой, без спешки, без погони за славой и деньгами. здесь если и гоняются, то за маленькими житейскими радостями: кто за Богом, кто - за поллитрой. здесь жизнь целиком и полностью подчинена законам природы. по осени всё неизбежно увядает, весной цветёт. здесь люди рождаются, рожают детей, строят дома, переживают пожары, пасут коров и... знают друг друга если не поимённо, то в лицо точно.
героиня одного фильма однажды сказала: я предпочитаю жить там, где человек на улице не задевает плечом другого. так вот здесь друг друга плечом не задевают. здесь простором от каждой строчки веет!
а как эти просторы описаны! с какой любовью к своей земле и с каким неожиданным мастерством! нет, не витиевато и без загогулин, а простым, деревенским, можно сказать, языком. а только в этой простоте и кроется весь секрет, вся сложность и вся глубина этого произведения. главное - разглядеть, что за чем скрывается. я разглядела. сердцем. так уж мне пришлась по душе эта книжица. мне вообще по душе вот такая неспешная жизнь, потому я однозначно могу сказать, что нашла то, что искала.
а ещё по душе вот этот стиль, напоминающий больше дневниковые записи. почему-то в последнее время не хочется никакого художественного вымысла. хочется верить в то, что читаешь, как будто тебе эти истории на кухоньке за чаем рассказывают. и в Асиной памяти этот эффект достигнут. так что и здесь попадание.
сказать, что я довольна - не сказать ничего. кажется, я нашла книгу, которую так давно искала. чтобы без затей, ясно и понятно. чтобы качаться на её строчках, как на волнах, наслаждаясь размеренностью описанных событий и природ и мелодичностью прибоя-языка. чтобы взять и нырнуть в её чистые воды и оказаться на той далёкой русской земле, на той самой тропинке, в том самом храме. чтобы не читать её вот тут, на своём диване, а проживать, проживать эту книгу вместе с таким уже родным батюшкой и такими знакомыми бабульками




































