Однажды на краю времени

что жизнь - это процесс приобретения шрамов и опыта.

Я заметила, – произнесла женщина, – что многие люди покорно принимают любые превратности судьбы, но страшно боятся принять в ней хоть сколько-нибудь активное участие

– Сера есть. Трибоэлектрический.
– Давай-давай. Что ты хочешь сказать на самом деле?
– Теперь я вижу. Ясным взором. Как у машины. Бьется. Пульс. – Пауза. – Вордсворт.

Жизнь странная штука. Иногда она тяжелая, а бывают моменты, когда она приносит такую боль, что сердце вот-вот разорвется. Но иногда она полна неожиданностей и красоты. Иногда она являет тебе чудеса вроде трицератопсов, спящих в лунном свете.

Вы играете в словесный пинг-понг?

• Почему вы спрашиваете? - автоматически включилась Абигайл.
• А вы не знаете?
• А я должна?
• Вы имеете в виду сейчас или потом?
• А потом ответ будет другим? - Суровые черты Поля смягчились улыбкой. - Отлично.

Телевизор гордо стоял, нагло выпятив экран и раздувшись от краденой энергии. Если б тот бедняга на кушетке видел то, что вижу я, у него в жизни бы рука не поднялась вновь включить телевизор.

Но с другой стороны, в гибели надежды несомненно присутствует что-то эротическое. Ощущение вседозволенности. Чудесное пикантное чувство, что раз все равно ничто уже не имеет значения, то можно поддаться мимолетным порывам. Ведь, вероятно, это единственное, что нам еще осталось.

Иногда трудно разглядеть то, что у тебя прямо перед глазами.

Пока ты был жив, твои вопросы оставались без ответа. Думаешь, после смерти тебе наконец что-то объяснят? Дудки!