
Электронная
519 ₽416 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Рассказ «Герберт Уэст, реаниматор», принесший Лавкрафту первую популярность, написан как серия из шести газетных статей, и это единственный на мой взгляд его минус, что не позволяет поставить произведению твердую 5. В начале каждой из глав идет пересказ предыдущей (как в сериалах сейчас принято делать) и концовка каждой расплывчата. Из-за этого рассказ трудно воспринимать как единое целое. В остальном это отличная история в стиле Лавкрафта.
Главный герой от лица которого ведется повествование студент медицинского факультета, помогающий своему другу Герберту Уэсту ставить ужасные опыты. Разумеется, дело происходило в Аркхеме и опыты были по оживлению мертвых. «Уэст был невысоким стройным юношей в очках, с тонкими чертами лица, светлыми волосами, бледно-голубыми глазами и тихим голосом» он разумеется напоминает Франкенштейна именно поэтому рассказ включен в соответствующий цикл. Создав чудо раствор, друзья наконец-то находят подходящий труп.
К сожалению, увидеть результаты работы реаниматорам не удалось, влив раствор и отойдя по делам в другую комнату они услышали дикие вопли, испугались и убежали из дома. Вернувшись разумеется трупа не было, дом сгорел. На следующий день из газет они узнали, что «на кладбище для бедняков была совершена попытка осквернить свежую могилу: кто-то безуспешно пытался раскопать ее когтями»
Сюжет нельзя отнести ни к миру иллюзий, ни к повседневности бытия. При кажущейся конкретности происходящего, атмосфера повествования постепенно сгущается вокруг героев, становится менее явственной, вызывает у читателя тревогу и предчувствие трагической развязки.
Герберт Уэст, одержим гуманистической идеей борьбы со смертью. Их многолетние, и, казалось бы, напрасные усилия завершаются успешно, но с операционного стола исследователей сходят вовсе не благодарные пациенты, а разъяренные монстры с искаженным сознанием, стремящиеся уничтожить своего создателя.
Со временем трансформируется и сама идея фикс, вдохновлявшая фанатичного ученого. Из альтруистичной она превращается в нездоровое, безжалостное любопытство, которое, в конце концов, толкает главного героя на убийство людей, подходящих для его кровавых опытов.
Наблюдая метаморфозы личности Герберта, его друг меняет отношение к нему, но, все же, не покидает окончательно. Запугивая и интригуя, Лавкрафт вовлекает читателя в действие, полное леденящих кровь атрибутов смерти: кладбища, трупы, признаки разложения — все это присутствует в избытке.
Во время войны трупов было в избытке, и наш реаниматор решает почему бы не попробовать оживить тело без головы. Хорошая идея, сразу вспоминается профессор Керн, ожививший голову другого профессора Доуэля. Трупом оказался известный хирург Эрик Морланд Клапем-Ли когда-то тайно изучавший теорию реанимации под руководством Уэста. Раствор подействовал.
Сюжет интригует нравственными коллизиями, над которыми стоит поразмыслить. Удачным показался неоднозначный, хотя и слегка сказочный, финал истории, о котором рассказывать не буду чтобы не испортить вам впечатление. Финал хорош.
Рассказ «Герберт Уэст, реаниматор» был для Говарда Лавкрафта, переходом на более высокую ступень литературного творчества хоть и преподнесен нам в своеобразном стиле. Безусловно рассказ стоит прочесть всем любителям хоррора и просто хорошего триллера.

Не являясь поклонницей темы о вампирах и прочих братьях наших меньших, всё же прочитала рассказ с удовольствием. Юный Джон Полидори считается одним из первых авторов, затронувших тему вампиров, тем самым заложив основу целого пласта поджанра ужасов, который имеет довольно внушительную целевую аудиторию.
Речь в повести идёт о странной дружбе между молодым английским джентльменом Обри и загадочным лордом Ратвеном. Лорд Ратвен объявился в Лондоне как бы ниоткуда и сразу же стал завсегдатаем лондонских гостиных, падких на эксцентричную новизну. А эксцентричности в лорде Ратвене было хоть отбавляй, чего не могли не оценить прекрасные дамы, заинтригованные велиричивостью таинственного джентльмена и его пепельно-бледным лицом. Циничный лорд Ратвен, будучи скрытым мизантропом, всё же не гнушался женского полу. И чем скромнее и добродетельнее была его представительница, тем с бòльшим удовольствием лорд Ратвен уводил её на путь порока и разврата, откуда та прямиком попадала в объятия позора и бесчестья.
Молодой Обри не сразу распознал в своём новом друге всю порочность его натуры, скрытую за экстравагантной внешностью и хорошими манерами. Однако отправившись с ним в путешествие на континент, неизбежно столкнулся с отталкивающим поведением Ратвена, изобличавшим напоказ, казалось бы, самые худшие черты его характера. Тут надо отдать должное пылкому и добродетельному Обри: он честно попытался прервать все отношения с безнравственным, распутным дворянином. Но силою обстоятельств оказался лишь более от него зависим, став заложником чужой тайны.
Не стоит ждать от повести счастливого финала. Да его тут просто и не может быть по определению. И если вы любите наслаждаться мрачной атмосферой в тёмных готических декорациях, если вас не пугают смерти невинных дев, безмолвных жертв своей глупой любви, если "вампир" олицетворяет для вас нечто большее, чем просто получеловек с длинными резцами, то обязательно прочитайте эту повесть.

Автору удалось с помощью минимального количества слов продемонстрировать нам принцип, согласно которому «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».
Несмотря на лаконичность, а возможно и благодаря скупости описаний, рассказ создаёт несколько ярких образов.
В самом начале читатель представляет себе уютную гостиную, где отец играет в шахматы со своим взрослым сыном, а мать вяжет у камина.
Семью навещает старый приятель, служивший в Индии старшина Моррис. Перед уходом он оставляет им в «подарок» засушенную обезьянью лапку. Своеобразный талисман наделён сверхъестественной силой и может выполнить любые три желания. Старшина объясняет, что лапку заколдовал один старый маг.
Гость предупреждает, что последним, третьим желанием одного из обладателей лапки была собственная смерть…
Многие помнят афоризм о том, что «желаний следует бояться, так как они имеют тенденцию сбываться».
Именно это и ждёт наших незадачливых «счастливчиков». Первое же загаданное ими желание оборачивается трагедией. За всё нужно платить, но в данном случае плата оказывается запредельно высока.
Поразительно также то, что, исполнив желание, лапа тотчас же, без всякого промедления, предъявила свой чек к оплате.
Особенностью колдовства высушенной лапки обезьяны является то, что всё происходит по возможности правдоподобно. Ни на кого ничего не падает с неба, мёртвые не встают из своих могил, а Земля не сходит со своей орбиты.
Второе загаданное желание становится результатом зловещих последствий первого. Но и оно не приносит несчастной чете, потерявшей сына, облегчения…
Можно догадаться о мрачной глубине последнего отпущенного пожилому мужчине желания.
Факир, желавший показать силу фатума и опасность попыток самовольного вмешательства в планы «Её Величества» судьбы, может быть доволен. Засушенная лапка бедной обезьянки не подвела.
Мне кажется, что эта история ещё и о том, что за любым результатом, как правило, стоят усилия. Ничто не возникает из ничего и не исчезает в никуда… И когда, как в случае с владельцами заколдованной лапки, человеку достаётся что-то «даром», без подготовки, то цена порой может быть несоразмерна.
Фраза в конце звучит впечатляющим финальным аккордом.
Одно предложение, но его более чем достаточно, чтобы читатель нарисовал себе всю печаль и ужас произошедшего.
И напоследок фото, которое, на мой взгляд, передаёт атмосферу данной истории.

«Убийца»! До чего же хитро составлено это слово. «Убийца»! В нем слышится какой-то задушенный вопль. Мне кажется, весь ужас заключен в букве «й», придавленной свинцовым «ц»…

Вечер того дня выдался на славу, и я вышел пораньше, чтобы им насладиться. Когда я брел по полевой тропе близ верхушки откоса, солнце еще не село. Растяну-ка свою прогулку еще на часик, подумалось мне: полчаса туда и полчаса обратно — и как раз подойдет время явиться в будку сигнальщика.

Верный данному слову, следующим вечером я ступил на первый изгиб змеистой дорожки ровно в одиннадцать вечера, едва до меня донесся отдаленный бой часов. Сигнальщик ждал меня у подножия, в семафоре горел белый свет.














Другие издания

