Тайный дневник Адриана Моула

У фруктового прилавка топтался Рик Лемон. Он сказал, что выбор фруктов – это политический акт. Рик отверг яблоки из ЮАР, золотистые деликатесные яблоки из Франции, израильские апельсины, тунисские финики и американские грейпфруты. В конце концов взял английский ревень.
– Хотя, – заметил он, – у него фаллическая форма. Наверное, это сексизм.

Днем, как обычно, пошел за продуктами. В супермаркете уже продают рождественские торты. Вот так проходит жизнь!

Наверное, в будущем по вине родителей у меня разовьется серьезная душевная травма. Сейчас-то я в порядке, но мало ли что может случиться.

Мама ищет работу!
Теперь я точно стану малолетним преступником, буду шататься по улицам целыми днями. <...> По-моему, мама ведёт себя ужасно эгоистично. Всё равно от неё на работе не будет толку. Она не очень умная, а на Рождество любит выпить.

Заходила бабушка Моул и сказала, что на прошлой неделе Спиритуалистская церковь объявляла конец света. Все должно было закончиться вчера.
Она бы зашла раньше, но стирала шторы.

I was feeling rebellious, so I wore red socks.

Сегодня день рождения бабушки, ей семьдесят шесть, на которые она и выглядит.

Мне пора влюбляться, в конце концов, мне уже 13 с половиной.

По-моему, полиция должна ловить не собак, а убийц. Я сказал об этом маме, но она все равно позвонила. Вот убьют ее в темном переулке, когда вся полиция бросится на поиски нашего пса, будет знать.

Я - убежденный радикал. Можно сказать, я почти что против всего на свете.