Жизнь взаймы

Пути назад не существовало. Неотвратимое уже стало частью ее самой, подобно тому как приказ о наступлении уже содержит в себе и солдатскую форму, и грядущую битву, и, быть, может, даже смерть.

   — Иди, — сказала Лилиан, — откупорь бутылку «Дом Периньон». От хлеба и колбасы ты становишься слишком неуверенным в себе и глубокомысленным.

   — Сегодня вечером слово «хотеть» кажется мне каким-то чугунным. С ним ничего не поделаешь. Оно слишком ломкое.

  Он посмотрел на нее.    — По-моему, все, что ты говоришь, ты действительно думаешь, — сказал Клерфэ, помолчав немного.    Он был поражен.    Она улыбнулась.    — А почему бы и нет? Я ведь уже сказала: все гораздо проще, чем ты считаешь.

— Вы удачно выбрали, — сказала она. — Кажется, будто эти вещи шились специально для вас. Это бывает редко. Большинство женщин покупают наряды, которые им нравятся; вы же покупаете то, что вам идет.

Посыльный принес газету. Она взяла ее в руки, но уже через минуту отложила в сторону. Все это уже не касалось ее. У нее было слишком мало времени. Она так и не узнает, кто станет президентом в будущем году и какая партия получит большинство в парламенте. Это ее не интересовало. Ее волновало лишь одно — жизнь. Ее собственная жизнь.

В таких случаях люди всегда говорят фальшивые слова, всегда лгут, ибо правда - бессмысленная жестокость, а потом они испытывают горечь и отчаяние, потому что не сумели расстаться иначе и потому что последние воспоминания, которые им остались, - это воспоминания о ссорах, недоразумениях и ненависти.

Видимо,жизнь любит парадоксы;когда тебе кажется,будто все в абсолютном порядке,ты часто выглядишь смешным и стоишь на краю пропасти,зато когда ты знаешь,что все пропало,- жизнь буквально задаривает тебя.

Свобода – это не безответсвенность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какой она есть.

Мне приходится бороться с тенью, с невидимкой, с человеком, которого здесь нет и который благодаря этому маячит повсюду и неуязвим; он во сто крат сильнее меня, потому что его нет, он безгрешен, потому что его нет, он само совершенство, потому что его нет, он обладает ужасающим преимуществом — он отсутствует, и это дает ему в руки сильнейшее оружие против меня.

Лилиан взяла стофранковую бумажку, посмотрела на нее и бросила в Сену. Этот символический жест протеста был ребячеством. Но не все ли равно?

"Она обманывала сама себя, — подумала Лилиан. — Наверное, придя к одному, она вспоминала другого".

— Вам следует жить на Вандомской площади.
— Просто поразительно, — сказала Лилиан. — Сколько людей знают, где мне жить, лучше, чем я сама.

Потом в вестибюль забрел подвыпивший мужчина; он желал узнать, свободна ли Лилиан и какова ее такса.
— Тысяча долларов, — сказал Клерфэ.