Цитаты из книги Лирика

Скрыть от всех! Подымут травлю! Только мудрым тайну вверьте: Все живое я прославлю, Что стремится в пламень смерти.

В смутном сумраке любовном, В час влечений, в час зачатья, При свечей сиянье ровном Стал разгадку различать я:

Ты - не пленник зла ночного! И тебя томит желанье Вознестись из мрака снова К свету высшего слиянья.

Дух окрепнет, крылья прянут, Путь нетруден, не далек, И уже, огнем притянут, Ты сгораешь, мотылек.

И доколь ты не поймешь: Смерть для жизни новой, Хмурым гостем ты живешь На земле суровой.

‹1814-1818›

Если по правде сказать, вот как думаю я: человека Лепит жизнь, а слова не так-то много и значат; Слушаем их, коль они подтверждают наш взгляд, но не будем Взгляды менять оттого, что услышали нечто; а станет Нам искусный оратор перечить — ему мы поверим, Но чрез мгновенье наш дух на привычный путь возвратится. Хочешь, чтоб слушали мы и слушались с равной охотой,— Льсти нам! К народу ли ты обращаешься или к монархам, Можешь рассказывать все, но чтоб в сказках вставало воочью То, чего жаждут они и хотели б испробовать в жизни.

Там, где много людей, с одного на другое беседа Скачет легко, по любой о себе лишь способен услышать В том, что сам говорит, и в том, что скажут другие. То же и с книгами. Только себя из них вычитать может Каждый, а кто посильней, тот себя в них насильно вчитает, Сплавит с персоной своей то, что было чужим достояньем. Так что стремишься ты зря исправлять писаньями правы: В ком уже склонность есть, из-за них не склонится к другому; Прежние в нем укрепить задатки — вот все, что ты можешь, Или же, если он молод, привить ему то или это.

Блаженно-юношеским горем Влеком я в дол пустой. Лежит Раскрытое дремотным зорям Земное лоно. Прошумит Холодный ветр в ветвях застылых. Хмуро Лишь вторит горестной мелодии моей Земля, как сердце скорбное, понура, Но всё ж надеждами полней.

Затем, что вот они, пленяя солнцебога, С венками в круглых дланях, — близнецов чета, — Во взоре их лазурь, глава их завита, Бегут ему навстречу. И дорога К лужайкам плясок ждет Вновь юношу; идет Он в шляпе с лентами, а дева рвёт Фиалки в молодой траве, и кинет взор, Опущенный на грудь, и вспыхнет сладострастней, Увидев развитее и прекрасней Её, чем год назад, вплетённой в майский хор. И сердцем ждёт.

Мир пахарю тому В его саду. Как рано довелось ему Уютную гряду разрыхлить для посева! Едва вихрь мартовский снега Сорвал с зимы дыханьем гнева, Она бежала бурно, берега Реки обвив туманом, лес и луг, И гору в тусклость вьюг Укрыв; тогда идёт он, сея, И, жатвы сны в душе лелея, Посеяв, ждёт.

Прометей

Ты можешь, Зевс, громадой тяжких туч Накрыть весь мир, Ты можешь, как мальчишка, Сбивающий репьи, Крушить дубы и скалы, Но ни земли моей Ты не разрушишь, Ни хижины, которую не ты построил, Ни очага, Чей животворный пламень Тебе внушает зависть.

Нет никого по солнцем Ничтожней вас, богов! Дыханием молитв И дымом жертвоприношений Вы кормите свое Убогое величье, И вы погибли б все, не будь на свете Глупцов, питающих надежды, -- Доверчивых детей И нищих.

Когда ребенком был я и ни в чем Мой слабый ум еще не разбирался, Я в заблужденье к солнцу устремлял Свои глаза, как будто там, на небе, Есть уши, чтоб мольбе моей внимать, И сердце есть, как у меня, Чтоб сжалиться над угнетенным.

Кто мне помог Смирить высокомерие титанов? Кто спас меня от смерти И от рабства? Не ты ль само, Святым огнем пылающее сердце? И что ж, не ты ль само благодарило, По-юношески горячо и щедро, Того, кто спал беспечно в вышине!

Мне -- чтить тебя? За что? Рассеял ты когда-нибудь печаль Скорбящего? Отер ли ты когда-нибудь слезу В глазах страдальца? А из меня не вечная ль судьба, Не всемогущее ли время С годами выковали мужа?

Быть может, ты хотел, Чтоб я возненавидел жизнь, Бежал в пустыню оттого лишь, Что воплотил Не все свои мечты?

Вот я -- гляди! Я создаю людей, Леплю их По своему подобью, Чтобы они, как я, умели Страдать, и плакать, И радоваться, наслаждаясь жизнью, И презирать ничтожество твое, Подобно мне!

Пусть над глупцами ученые бьются, Строгие трудятся учителя! Мужи мудрейшие с нами смеются, Нас наставляют, запомнить веля: Вздорно глупцов призывать к исправленью! Разума дети, доверьтесь реченью — Дурня верней оставлять в дураках! Мерлин-старик в лучезарной могиле В дни, когда мы еще юными были, В схожих со мной изъяснялся словах: Вздорно глупцов призывать к исправленью! Разума дети, доверьтесь реченью — Дурня верней оставлять в дураках! Индии ль светлые чуешь высоты, В нильские ль темные спустишься гроты,— Всюду услышишь в священных местах: Вздорно глупцов призывать к исправленью! Разума дети, доверьтесь реченью — Дурня верней оставлять в дураках!

Полно петь, слезу глотая, Будто ночь длинна, скучна! Нет, красотки, тьма ночная Для веселья создана. Коль прекрасной половиной Называют жен мужья, Что прекрасней ночи длинной — Половины бытия! День лишь радости уводит, Кто же будет рад ему? Он хорош, когда уходит, В остальном он ни к чему. Но когда мерцают свечи, Озарив ночной уют, Нежен взор, шутливы речи И уста блаженство пьют, И когда за взгляд единый Ваш ревнивый пылкий друг С вами рад игре невинной Посвятить ночной досуг, И когда поет влюбленным Песню счастья соловей, А печальным, разделенным Горе слышится и в ней,— О, тогда клянем недаром Мы часов бегущих бой, Что двенадцатым ударом Возвещает нам покой! Пусть же всех, кто днем скучали, Утешает мысль одна: Если полон день печали, То веселья ночь полна. 1795