Повести и рассказы

Первый признак культурного человека – уважение к книге

С поразительной быстротой обнаружилось во всех падение нравственного чувства. Культурность, словно тонкая кора, наросшая за тысячелетия, спала с этих людей, и в них обнажился дикий человек, человек-зверь…

— Я знаю, что этот человек участвовал в заговоре против моего отца. Но так как он, подобно мне, пережил взятие нашего города, то я не могу быть к нему строгой. Я действительно прикажу снарядить для него барку, но попрошу, чтобы ему запретили появляться в Неаполе. Пусть ведет свои дела где-нибудь у Тарента.

Да и что удивительного, если девушка в 18 лет бледна и грустна: в эти годы такой быть и подобает.

В Володе я люблю его любовь ко мне. В Модесте – возможность моей любви к нему. Только возможность, потому что я употреблю все усилия, чтобы эта любовь в моей душе не разгорелась.

В нем я люблю опасность. Наша любовь – тот «поединок роковой», о котором говорит Тютчев. Еще не победил ни один из нас. Но я знаю, что может победить он. Тогда я буду его рабой. Это – страшно, и это – соблазняет, притягивает к себе, как пропасть. И стыдно уйти, потому что это было бы трусостью.

Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

Благовоспитанность состоит в том, чтобы ничем не отличаться от других.

Мужчина в любви - герой или жертва. Женщина в любви - или проститутка или мать.

Я узнал в ту ночь впервые, что знают любовники и воры: как неестественно громко скрипят половицы в ночном безмолвии.

Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

Там, где приносятся безмерные жертвы, невольно ставятся и смелые требования.

Требовать от женщины любви так же смешно, как требовать зоркости от крота.

Я очень нуждаюсь в нежном прикосновении женских рук и женских губ.

“Мужчины не довольствуются тем, что мы им отдаёмся, и даже тем, что мы их любим. Каждому из них надобно, чтобы мы отдавались только одному ему и любили его так, как ему того хочется.”