Цитаты из книги Свобода слуг

Самый высокий долг, на который нам указывает Конституция, – это защищать Родину. Авторы Конституции только один этот долг из всех называют «священным» (ст. 52). Таким образом они хотели подчеркнуть его религиозное содержание: религиозное не потому, что входит в заповеди Бога Откровения, но потому, что ради защиты Родины может потребоваться пожертвовать жизнью, а жизнью может пожертвовать только человек, у которого есть религиозная концепция жизни. Для того, у кого ее нет, слово «священный» не имеет смысла, и «священный долг» для него звучит как шутка или как риторическое преувеличение. Авторы Конституции были не склонны шутить и испытывали глубокое отвращение к риторическим преувеличениям, особенно к дурной патриотической риторике, которую на протяжении 20 лет в изобилии расточал фашизм. Выбирая термин «священный», они знали, что делали. Они хотели, чтобы итальянцы рассматривали долг по защите Родины как священный долг, требующий жертвовать собой.

За крошечным меньшинством, которое умеет читать и понимать, образовалось масса новых безграмотных. 5 % населения не в состоянии прочесть элементарную анкету с фразами вроде «кот мяукает». За ними следуют 33 % населения, которые тормозят на второй анкете, содержащей чуть более сложные фразы, вроде «кот мяукает, потому что хотел бы молока» и просьбу составить предложение из двадцати слов. Туллио де Мауро подчеркивает, что в таких условиях большая часть населения уже не в состоянии читать не только «Repubblica» или «Corriere della Sera», но даже бесплатные журналы, распространяемые на железнодорожных станциях, в метро и автобусе. И он задается справедливым вопросом: «Я понимаю, что тот, кто не понимает эти данные, живет спокойно. Но тот, кто понимает, оказывается перед лицом проблемы, и они выходят за рамки школы. Эти данные, можно сказать, ставят под сомнение функционирование демократических структур. Уже много лет ведутся дебаты об основной реальности демократии: достаточно ли сказать, что проводятся свободные выборы, чтобы быть уверенным в том, что это демократическая страна? Но как мы можем делать подобное допущение, если эта система практикуется в условиях распространения неграмотности, неспособности оценивать программы?». Отвечу: если страна с такой высокой долей неграмотных и может считаться демократией, то демократией коррумпированной. В доведенной до такого состояния стране свобода граждан совершенно невозможна по той причине, что людей, у которых есть необходимые моральные и интеллектуальные данные, мало. Более столетия назад политическая и интеллектуальная элита начала в Италии тяжелый труд по воспитанию народа из плебса. Многие мужчины и женщины, по разным причинам, прилагали огромные усилия к тому, чтобы научить людей чувству собственного достоинства.

Чтобы избавиться от свободы слуг, нужен текст, который указал бы путь. В текстах, к счастью, нет недостатка. Есть много книг, которые учат, что такое свобода граждан и каких институтов, политики и образования она требует. Проблема в том, что сейчас идет и уже добилась множества успехов систематическая работа по разрушению письменной культуры. В Италии две трети населения не читают ни книг, ни газет. В ответ на вопрос: «Почему Вы не читаете?», 6 % опрошенных признаются: «Потому что не умею читать». Триумф телевидения породил толпы неграмотных, неспособных понять страницу текста, ухватить концепцию или построить рассуждение. Сартори напоминает нам, что почти весь наш словарный запас, прежде всего та его часть, которую должны знать и которой должны владеть свободные граждане, состоит из абстрактных слов: «“город” еще можно увидеть, но вот “нация”, “государство”, “суверенитет”, “демократия”, “представительство”, “бюрократия” и т. д. таковыми не являются; это абстрактные концепции, выработанные при помощи абстрагирующих ментальных процессов, которые представляют сущности, сконструированные нашим разумом. “Невидимыми” абстракциями также являются концепции справедливости, законности, свободы, равенства, права (и прав). Также, вперемешку, такие слова, как безработица, ум, счастье являются столь же абстрактными словами. И вся наша способность управлять политической, социальной и экономической реальностью, в которой мы живем, и еще больше способность человека подчинять себе природу держится исключительно на мышлении посредством концепций, которые невооруженному глазу представляются невидимыми и несуществующими.