Чудовище. Жена Аллана. Рассказы

Ну всё, детишки, хоу-хоу-хоу. Забирайтесь на табуретки, сейчас мы послушаем стихи. — Санта, Санта, а почему у тебя такие большие когти? — Чтобы лучше подтирать ваши сопельки, внучек. — Дедушка, почему у вас такая рыжая борода? — А это чтобы вы в ней запутались. — А почему, дедушка, вы привязали мою сестру к скале и зачем вам этот топор? — А это, детишки, чтобы вы не задавали лишних вопросов. Всё. Кто первый? Ты, мальчик в очках? Рассказывай, хоу-хоу-хоу…

Вообще, книгу оказалось найти супер сложно. Не потому что редкая, а потому что у неё, как и у порядочного африканского чудовища, несколько личин. То ли «Хоу-Хоу, или Чудовище», то ли просто «Чудовище», то ли ещё какой-то перевод в сборнике из сборника собранном в сборник по ссылкам из сборника. Вот и разбирайся, был это древний царь или просто очень крупный павиан.

И хоть ты к скале меня привяжи, но читая историю, я представляла Санту. Ну серьёзно. Каждый раз, когда в тексте всплывало это «Хоу-Хоу», перед глазами вставал бородатый дед в красной шапке с помпоном, который сверкая глазами из пещеры вместо подарков требовал девушек (самых красивых, разумеется, это важно). Визуализация дедушки в самом конце рецензии (не кидайте в бан, если сильно испугаетесь, это монтаж, клянусь).

Теперь отвлечёмся от образа бородатого деда с когтями, и отдадим должное тому, как Хаггард умеет писать природу, саму Африку, которая является настоящим героем его романов.

Вот, например, начало грозы в Драконовых горах, которое задает мистический тон:

Над вершинами окружающих гор стали загораться молнии. В воздухе стояла великая тишина, а мрак так сгустился, что передний вол казался призраком. Вдобавок стало очень холодно, над гребнями гор плясали зарницы, но грома ещё не было слышно. В природе творилось нечто странное и неестественное.

Ну и так далее.

Но самый смак всей истории, это, конечно же, не Санта-мутант, а старый мошенник Зикали, или, если выразится точнее, «Король скама» африканских саванн. Пока доблестный Аллан Квотермейн героически спасает красивых красоток и сражается с чудовищными чудовищами, карлик с хитрющими глазами сидит у костра в Черном ущелье и поигрывает костями. И знаете что? Выигрывает раз за разом. Я не читала предыдущие части, но о их «дружбе» упоминается здесь и давайте посмотрим правде в глаза: Зикали каждый раз разводит Аллана как последнего ло*а.

И не только Зикали. Ханс вообще отдельная вселенная и мой любимый персонаж. Маленький и сморщенный готтентот, который при первом удобном случае напивается как выдра, но при этом виртуозно манипулирует своим хозяином... Честно, мне кажется, что Аллан в принципе дожил до этой книги только благодаря готтентоту.

А если отвлечься от персонажей и посмотреть на книгу под другим углом, то становится очевидно, что нам незаметно подсунули вполне себе серьёзную антропологическую зарисовку, где главными являются тема религий и фетишизма.

Система, которую выстроили жрецы Хоу-Хоу, напоминает классические механизмы управления через сакральный страх. Вот Истукан в пещере, который «требует» жертв, которого умножаем на Древнее Пророчество, которое всегда трактуется в пользу жрецов, всё это возводим в корень Священных огней, которые «горят с начала мира» (и да, это просто вулканический газ, ничего личного). И на вершине айсберга Древо Видений, чьи листья погружают в транс и убеждают смертных, что они говорили с богами.

Очень напоминает мне Дельфийский оракул в Древней Греции. Там тоже жрицы дышали испарениями из расщелины в скале, впадали в транс и вещали «волю богов», которую потом жрецы трактовали так, как было выгодно храму. Здесь ровно то же самое, только антураж погрубее и девушек в жертву приносят, что не может не удручать. Но суть та же: священный ужас, подкреплённый химией и грамотной рекламой.

Или вот ещё сцена в пещере, где Дака сыпет в огонь Прах Видений и все присутствующие начинают галлюцинировать. Классический пример использования психоактивных веществ для религиозного экстаза. От элевсинских мистерий до амазонского аяуаски механизм один и тот же: отключи критическое мышление, включи внушаемость, и боги заговорят твоим голосом.

Словами Зикали выразилось это так (для современного читателя тут, конечно, ружья не стреляют):

Никакого Хоу-Хоу никогда не было, но были жрецы Хоу-Хоу. Разве не так бывает со всеми богами, которых люди создают себе? Их нет и не было, но есть их жрецы, и они поднимают копье могущества и пронзают сердца великим страхом. Что значат боги, которых никто не видит, когда есть жрецы, потрясающие копьями и пронзающие сердца своих почитателей? Бог есть жрец, или жрец есть бог — как тебе больше нравится.

Устами карлика проговаривается простая истина: любая религия это прежде всего институт власти. И неважно, в какой угол Африки ты забрался, механизмы везде одинаковые. Не помню дословно и кто именно это сказал, но суть вот какая: кто контролирует страх, тот контролирует людей. Кто контролирует доступ к «священному», тот контролирует ресурсы. Кто говорит от имени бога, тот и есть бог (по крайней мере, для тех, кто платит десятину и отдаёт дочерей на поедание).

И при всём при этом да, природа прекрасна, да Зикали гениален, да Ханс очарователен, но есть в бочке мёда ложка дёгтя, о которую я сломала зуб.

Я не скажу, что меня это раздражало прямо-таки сильно, в конце концов, мы читаем Хаггарда, а не Толстого, и жанровые конвенции викторианского приключенческого романа никто не отменял. Но глаза закатывались. Постоянно. Потому что Аллан Квотермейн, при всём моём к нему уважении как к рассказчику и герою, в книге был Мэри Сью верхом на носороге.

Смотрите сами. Мы имеем:

1. Самого красивого мужчину в мире.

Ну, может, не самого красивого, если судить объективно, ведь он сам себя описывает как «маленького белого скитальца», и в целом без особого пафоса. Но реакция женских персонажей на его появление говорит об обратном. Сабила, например, едва его увидев, тут же забывает про Иссикора, который между прочим, ради неё пёрся через пустыню и принял на себя проклятие. Драмана вообще ведёт себя как кошка на валерьянке: «Господин, я добрая рабыня и любящая, возьми меня с собой!» И это при том, что Иссикора Хаггард описывает как великолепнейший образец вида homo sapiens, красивый человек, какого я ещё в жизни не видывал. Но нет, Иссикор после возвращения на родину почему-то резко становится трусом и деревянным истуканом, раскрашенным под человека. А Аллан, который мал и неказист, и волосы у него ежом, самый настоящий Белый Вождь С Юга, перед которым падают ниц и за которого готовы отдать жизнь.

2. Самых красивых красоток.

Подчёркиваю: самых. Не просто красивых, а САМЫХ. Сабила почти сверхъестественно прекрасна, «высокая, стройная как тростинка, большие глаза, точеные черты лица». Драмана похожа на Сабилу, то есть тоже красавица. Даже убитая женщина у шлюзов, которую потом привяжут к столбу, была молода и красива. В этой книге вообще есть некрасивые женщины? Риторический вопрос, и видимо, нет. Потому что если женщина появляется в тексте, она обязана быть писаной красавицей, иначе зачем она вообще тут?

3. Фон из трусливых и никаких мужских персонажей.

Иссикор, как уже было сказано, из героя превращается в размазню. Дака злодей, конечно, но злодей харизматичный, с амбициями захватить власть. Но и он в финале тонет, потому что Аллан с Хансом взорвали пол острова (на самом деле он умирает от их крутости). Старый Вэллу? «Глаза его смотрели испуганно, и вся внешность производила впечатление слабости и нерешительности». Гребцы-вэллосы? Суеверные дураки, которые боятся нарушить закон. Жрецы? Фанатики, которых Аллан раскидывает одной левой и добивает взглядом исподлобья.

Зачем нужно, чтобы все вокруг были либо влюблены в Аллана, либо ничтожны на его фоне?? Чтобы ни один другой мужской персонаж не смел даже приблизиться к его величию? Чтобы Сабила, едва спасшись от верной смерти и потеряв жениха, тут же получила предложение выйти за Аллана (и отказалась, да, но сам факт!)

Да, согласна, есть книжные мужчины, от который мы в восторге. Но, Аллан, давай будем честными, ты не из их числа. Без обид.

Что по итогу?

Пусть Гг и Мэри Сью в которого все красотки поголовно влюбляются, но это нормальный приключенческий роман своего времени: таинственная картина в пещере, зловещий идол, требующий жертв, прекрасная принцесса в беде, смелый (эм… ну, ладно, смелый) охотник, верный слуга, коварный жрец, древнее пророчество, погони, взрывы, извержение вулкана и, конечно, полное и безоговорочное торжество справедливости с оттенком лёгкой грусти.

Как-то вот так.

И вот так:

Хоу-хоу-хоу, детишки. Сказка закончилась. Бегите по домам, пока Санта- мутант не передумал))