Прагматизм. Новое название для некоторых старых методов мышления. Популярные лекции по философии

«Истина», учат они, означает в наших мыслях и убеждениях то же самое, что она значит в науке. Это слово означает только то, что мысли (составляющие сами лишь части нашего опыта) становятся истинными ровно постольку, поскольку они помогают нам приходить в удовлетворительное отношение к другим частям нашего опыта, суммировать их и резюмировать с помощью логических сокращений вместо того, чтобы следовать за нескончаемой сменой отдельных явлений. Мысль, которая может, так сказать, везти нас на себе; мысль, которая успешно ведет нас от какой-нибудь одной части опыта к любой другой, которая целесообразно связывает между собой вещи, работает надежно, упрощает, экономизирует труд – такая мысль истинна ровно постольку, поскольку она все это делает. Она истинна, как орудие логической работы, инструментально. В этом заключается «инструментальная» точка зрения на истину <...>

Истинные идеи – это те, которые мы можем усвоить себе, подтвердить, подкрепить и проверить. Ложные же идеи это те, с которыми мы не можем этого проделать. В этом и заключается практическое различие между истинными и ложными представлениями. В этом, значит, и состоит смысл истины, ибо это и есть все то, за что мы принимаем истину.
Таков тот тезис, который я намереваюсь защищать. Истина какой-нибудь идеи – это не какое-нибудь неизменное неподвижное свойство, заключающееся в ней. Истина случается, происходит с идеей.

Соломон знал имена всех духов и благодаря этому держал их у себя в полном подчинении. Словом, мир всегда представлялся первобытному уму в виде своеобразной загадки, ключ к которой нужно искать в некотором всеозаряющем, приносящем власть имени или слове. Это слово дает принцип мира, и владеть им значит, в некотором роде, владеть самим миром. «Бог», «Материя», «Разум», «Абсолютное», «Энергия» – все это подобные, решающие загадку мира, имена. Раз вы их имеете, вы можете быть покойны. Вы находитесь тогда у конца своего метафизического исследования.
Но если вы оперируете прагматическим методом, вы никогда не увидите в подобном слове завершения своего исследования. Из каждого слова вы должны извлечь его практическую наличную стоимость, должны заставить его работать а потоке вашего опыта. Оно рассматривается не столько как решение, сколько как программа для дальнейшей работы, в частности, как указание на те методы, с помощью которых может изменена данная нам действительность.
Таким образом теории представляют собой не ответы на загадки, – ответы, на которых мы можем успокоиться: – теории становятся орудиями.

Пирс указывает сперва, что наши убеждения суть фактически правила для действия, затем он говорит, что для того, чтобы выяснить смысл какого-нибудь утверждения, мы должны лишь определить тот способ действия, которое оно способно вызвать: в этом способе действия и заключается для нас все значение данного утверждения. В основе всех находимых между нашими мыслями (утверждениями) различий – даже самого тонкого и субтильного свойства – лежит следующий конкретный факт: ни одно из них не настолько тонко, чтобы выражаться как-нибудь иначе чем в виду некоторой возможной разницы, в области практики. Поэтому, чтобы добиться полной ясности в наших мыслях о каком-нибудь предмете, мы должны рассмотреть, какие практические следствия содержатся в этом предмете, т.е. каких мы можем ожидать от него ощущений и к какого рода рекациям со своей стороны подготовиться. Наше представление об этих следствиях – как ближайшх, так и отдаленных – и есть все то, что мы можем себе представить об этом предмете, – поскольку вообще это представление имеет какое-нибудь положительное значение.
В этом состоит принцип Пирса, принцип прагматизма.