Д. И. Писарев. Литературно-критические статьи

Когда человек отрицает решительно все, то это значит, что он не отрицает ровно ничего и что он даже ничего не знает и не понимает. Дмитрий Иванович Писарев

Все прекрасно понимают, кто такие Пушкин и Белинский, какую роль они сыграли в истории русской литературы и культуры в целом, насколько ценно их творчество. Но было ли так всегда? Всегда ли наши великие гении были поняты и оценены по заслугам?

Господин Писарев, представитель "реальной" критики, писавший свои статьи в 60-х годах XIX столетия, совершил непростительную оплошность для тех, кто не сомневается в гениальности наших героев. Свою статью он посвятил тщательному анализу "Евгения Онегина", а так же статьям Белинского о первом русском реалистическом романе. Первоначально возмущению моему не было предела. Писарев совершенно не понял Пушкина (на мой взгляд), не понял, почему Онегин возвышается над той средой, в которой он обитал, почему Татьяна - исключительная женщина, как Белинкий мог назвать этот роман "энциклопедией русской жизни" и т.д. Проще сказать, что Писарев не выделил ни одного положительного момента в "Евгении Онегине". Неужели один из самых известных критиков 60-х годов позапрошлого столетия был настолько глуп? О нет, ни в коем случае. Он "всего лишь" пренебрёг одним очень важным принципом - принципом историзма. Он оценивает роман и героев 20-х годов с точки зрения 60-х. За эти сорок лет очень многое изменилось. Во время Писарева реалистический роман переживал свой расцвет, в 20-е - только появлялся. Изменилось время - появились новые герои, новые типы, новые характеры, следовательно, смотреть на старых героев глазами своего времени не всегда представляется правильным.

Если первоначально я оценила статью отрицательно, то после отнеслась к ней нейтрально, поняв причину подобной критики Писарева. Зачем же вообще тогда читать эту статью, раз оценка критика оказалась неправдивой, даже ложной? Вот он - наглядный пример, как не стоит подходить к критике произведения, особенно, если написание книги и рецензии разделяет не один десяток лет, а то и несколько веков. К сожалению, многие рецензенты на этом сайте грешат тем же.

Бесконечно можно смотреть на то, как горит огонь, как течет вода и как Писарев поясняет за Базарова.

В первой половине статьи Писарев вступает в полемику с Антоновичем, автором критической статьи «Асмодей нашего времени», и вновь углубляется в отношения Базарова с прочими героями «Отцов и детей», высвечивает неизбежную, неразрешимо трагическую сторону этих отношений, а также доказывает, что «циник» Базаров демократичнее самых демократичных демократов.

Во второй половине автор рассматривает вопросы труда и знаний как путей преодоления бедности и глупости, и здесь, надо сказать, Писарев временами уходит в идеализм, тем не менее, язык не поворачивается назвать это недостатком, учитывая, что писал он это в 24 года.

Статья несет в себе невероятный заряд гуманизма и искренней убежденности в силе знания. У Писарева живая мысль, меткий слог, честный и зоркий взгляд на вещи; следить за развертыванием его умозаключений крайне увлекательно.

Кстати, именно в этой статье Дмитрий Иванович подарил нам изумительную хлесткую фразу «лукошко российского глубокомыслия».

Прочитав два года назад статью В.Г. Белинского "Евгений Онегин", я был несколько удивлен той почти восторженной оценке, которую дал критик произведению А.С. Пушкина. Как правило, жесткий и беспринципный тон критики Белинского в этой статье носил слишком компромиссный характер. Это было особенно удивительно, беря во внимание его слова в "Речи о критике":

Скептицизм отчаивается в истине и не ищет ее; наш век - весь вопрос, весь стремление, весь искание и тоска по истине... Он не боится, что его обманет истина, но боится лжи, которую человеческая ограниченность часто принимает за истину.

Д.И. Писарев оказался на порядок смелее и безкомпромиснее Белинского, разнеся в пух и прах творение Пушкина. Он дает последовательный структурный разбор "Евгения Онегина" и отдельных лирических стихотворений Пушкина, в ходе которого, пренебрегая всем восторженным отзывам, сводит их значимость к мизеру. Увлечение изящной словесностью, разновидностью которого предстает роман Пушкина, есть пустое развлечение. Сами же герои (Онегин, Ленский, Татьяна) являются в видении Писарева скучающими бездельниками, все проблемы которых в избыточности своего аристократического положения. Разбирая мировоззрение Онегина и Ленского, мы вслед за критиком можем прийти к мнению, что и сам Пушкин отличался предельно туманными и эфемерными представлениями о действительности. Писарев не отрицает фразеологическую красоту пушкинского стиха, он всего лишь призывает понять, что в этом произведении нет ничего, что могло бы дать нам представление о мировоззренческой позиции поэта. Онегин пренебрежительно отклоняет все научные книги, которые были в его распоряжении, ведь и в самом деле, что могли дать ему Гиббон, Ламарк, Лаплас, Вольтер, Дидро и пр. Писарев ставит Онегина и Обломова на одну ступень, т.к. вся разница между ними заключалась в том, что первый был способен на кутежи, до которых второму было лень подняться с дивана. Как замечает Писарев, "публика времен Пушкина была так неразвита, что принимала хорошие стихи и яркие описания за великие события в своей умственной жизни". Могу сказать, что мне нечего возразить критику - его выводы логически последовательны и строго аргументированы, чего нельзя сказать о статье Белинского. В заочном споре Белинского и Писарева история подвердила правоту второго, предоставив первому право умиляться творению Пушкина в кругу восьмиклассников на уроке литературы. Да, возможно, горечь поражения скрасила бы победа на конкурсе лучшего сочинения на тему "Письмо Онегина к Татьяне". Взгляд Писарева на творчество Пушкина - это и взгляд на ремесло художественной литературы в целом, более подробный анализ которого можно найти в его статье "Реалисты". Художественное произведение, не несущее продуктивного начала, не раскрывающее сути интеллектуальной жизни эпохи, есть, по мысли критика, бесполезное развлечение. Писарев отвергает мистификацию самого процесса творчества как чего-то трансцендентного:

Стихотворец или вообще беллетрист, или вообще еще шире, вообще художник - такой же точно ремесленник, как и все остальные ремесленники, удовлетворяющие своим трудом различным естественным и искусственным потребностям общества. Подобно всем остальным ремесленникам, поэт или худохник нуждается в известных врожденных способностях; но та доза способностей, которая необходима для того, чтобы человек мог приступить к изучению ремесла, встречается обыкновенно у всех нормальных и здоровых экземпляров человеческой породы. Затем все остальное завершается в образовании художника, впечатлениями жизни, чтением и размышлением, и преимущественно упражнением и навыком. Как только эти предварительные занятия дали человеку способность придумывать идеи и вписывать их в формы, так поэт оказывается готовым к услугам всех любителей легкого чтения.