Confessions

Я пришел к заключению, что раз Всемогущий Бог позволяет зло, то Бог – это измышление дурного вкуса.

Что такое raus, папа? – спросила Амельете, и я не смог уберечь ее от подзатыльника прикладом, потому что нечего спрашивать, что такое raus, ведь немецкий понятен всем и сразу, а тот, кто не понимает, дурной веры и за это поплатится! Raus!

Кто убивает во имя чего-либо, не имеют права пачкать историю.

Да, я оказался способен поучать. Как же легко давать советы другим!

Я же сказала: ты очень хороший.
Молчи. Не порти ничего. Живи размышляя и время от времени пиши книги. Но людей не трогай. Обходи их стороной, ладно?

И одеколон или духи – я до сих пор толком не знаю, какая между ними разница, – с необычным запахом.

В молодости я боролся за то, чтобы быть собой; а теперь смирился с тем, что я есть.

Жузеп Мария Мурререс

Загадочная вещь – ложь.

Я пожал плечами, потому что дома у нас никогда не праздновали День волхвов [99] , ведь подарки детям дарят родители, и нечего потворствовать глупым предрассудкам.

Он вообще не мог понять, отчего взрослые вечно так озабочены этим «ты меня не любишь», если любовь – это жуткая гадость с поцелуями и всем таким.