В диких условиях

О как хочется иногда из бездарно-возвышенного, беспросветного человеческого словоговорения в кажущееся безмолвие природы, в каторжное беззвучие долгого, упорного труда, в бессловесность крепкого сна, истинной музыки и немеющего от полноты души тихого сердечного прикосновения!

Я начал свою взрослую жизнь с гипотезы, что можно превратиться в обитателя Каменного века. Более тридцати лет я последовательно готовил себя к этому. Можно утверждать, что в последние десять из них я действительно наблюдал физическую, умственную и эмоциональную картину Каменного века. Но, как говорят буддисты, в конце концов, пришлось столкнуться лицом к лицу с чистой реальностью. Я узнал, что для человеческого существа, каким мы его знаем, невозможно жить вне общества.

Счастье только тогда настоящее, когда есть с кем его разделить.

«Он пришел к выводу, что человек постоянно регрессирует и уже превратился в слабое, ущербное существо, – объясняет Дебра Маккинни. – Он поставил себе задачу вернуться к исходному состоянию. Он постоянно экспериментировал с разными историческими эпохами, имитировал то Древний Рим, то железный век, то бронзовый век. В конце концов, его жизнь во многих элементах стала напоминать жизнь человека эпохи Неолита».

«Мне стало интересно, возможно ли жить, не полагаясь на современные технологии».

С характерной для подобных ему упертых гениев маниакальной дотошностью Роселлини вышвырнул из своей жизни все, кроме самых примитивных, изготовленных собственными руками и только из подручных средств инструментов

Он питался корешками, ягодами и водорослями, охотился при помощи копья и самодельных ловушек, одевался в лохмотья. Зимой ему приходилось очень нелегко, но трудности, казалось, его только радовали. Жил он прямо над Хипповской Бухтой в хижине без окон, собственноручно построенной без использования пилы или топора. «Он мог несколько дней перепиливать бревно заостренным камнем», – говорит Маккинни

Я был в курсе, что любители лазать по горам иногда погибают.

длительное пребывание в условиях дикой природы неизбежно направляет внимание человека не столько вовнутрь его существа, сколько вовне, а жить только тем, что может дать земля, невозможно, не добившись от себя загодя, одновременно и досконального понимания, и мощной эмоциональной связи с землей и всеми ее богатствами.

Не попробовав, мы даже не представляем себе, сколько внутри нас существует неуправляемых желаний, манящих, даже вопреки голосу разума, через ледники и водные потоки да в опасные высоты.

Длительное пребывание в дикой природе неизбежно заставляет сосредоточить внимание не только на своем внутреннем мире, но и на мире вокруг, и невозможно жить вдали от людей и не обрести тонкое понимание и сильную эмоциональную связь с землей и всем, что на ней.

Голодная смерть – не самый приятный способ ухода из жизни. В крайней степени истощения, когда тело человека начинает пожирать само себя, жертва страдает от мышечных болей, нарушений сердечного ритма, выпадения волос, головокружений, одышки, повышенной чувствительности к холоду, физической и моральной усталости. Теряет пигментацию кожа. Отсутствие необходимых питательных веществ вызывает серьезный химический дисбаланс в тканях мозга, приводящий к конвульсиям и галлюцинациям.

Совсем не факт, что, низводя суть странных духовных поисков Маккэндлесса до списка удачно подобранных психологических расстройств, мы сможем узнать о нем что-то более или менее ценное.

Несмотря на то что в обеих гипотезах вполне может присутствовать доля правды, заочный посмертный психоанализ такого толка – это предприятие в высшей степени спорное и сомнительное, неизбежно принижающее и тривиализирующее проблемы отсутствующего пациента.

Было бы легче всего представить Кристофера Маккэндлесса еще одним слишком чувственным мальчишкой, полоумным юнцом, начитавшимся книжек и растерявшим все остатки здравомыслия. Но подходит к нему этот стереотип не очень хорошо. Маккэндлесс вовсе не был никчемным бездельником, бессмысленно дрейфующим по течению жизни в муках экзистенциального отчаяния.

В том факте, что все его железные жизненные планы в конечном счете привели его к этому кошмару, была горькая ирония, которую он совершенно не осознавал, а я воспринимал без малейшего удовольствия.

Пилот трижды провел свою машину прямо над моей палаткой, и на каждом круге выбросил по две коробки. После этого самолет скрылся за горами, и я остался один. Когда над ледником снова повисла тишина, я почувствовал себя брошенным, совершенно беззащитным и потерянным. Я внезапно сообразил, что обливаюсь слезами. Смутившись, я прекратил причитать и начал выкрикивать грязные ругательства, пока не сорвал голос.

Много месяцев назад я убедил себя, что мне наплевать на отсутствие в моей жизни интимных и близких отношений, что я прекрасно обойдусь без контактов с другими людьми, но удовольствие от общения с этой женщиной, радость от ее звонкого смеха и невинного соприкосновения наших рук разоблачили этот самообман и породили во мне чувство болезненной внутренней пустоты.