С мешком за смертью

Всюду на станциях маршрут осаждали голодные мешочники. Они с остервенелым отчаянием карабкались на буфера, на крыши. Двери вагонов приходилось на станциях держать закрытыми, иначе нельзя было бы сдержать напора серого, оборванного народа с сумами за спиной. С крыш приходилось сгонять выстрелами вдоль поезда, при чем на сто холостых патронов рабочим выдавали один боевой, и пуля ждала случая, чтобы поразить кого-то, чья смерть должна пугать других.

В самом деле, было уже несколько попыток взять у мурманцев их декапод для воинского эшелона, и если этого еще не случилось, то не потому, что мурманцы предъявляли грозные бумаги, где реввоенсоветом Северной области запрещалось касаться мурманского маршрута, а потому, что около головы мурманского маршрута, по обоим сторонам, бессменно стояли рабочие с винтовками, готовые драться на-смерть с кем угодно за свои машины.

От тетки, няньки своей, он знал, что паровозы «жрут» нефть, дрова, уголь, «пьют» несосветимое количество воды, ходят на колесах, сверкают тремя глазами, дышат огнем и дымом и спят в стойлах в депо. Никаких зверей в эту пору Марк не знал; о петушке знал только по сказкам — и паровозный гудок был для него то же, что петушиный крик, да и тетка не по часам, которые сверкали маятником, тикая на стене, а по грохоту поездов, гудкам мастерских и паровозов узнавала время