Сыновья Ананси

сам себе хорек

Она придвинулась ближе, вдохнула его запах.

• От тебя приятно пахнет, - сказала она. - У тебя новый одеколон?
• Нет, это просто я.
• Стоило бы разливать по бутылкам.

Когда мир был молод и все истории рассказывались впервые, Ананси был пауком. Он попадал в разные переплеты и всегда из них выпутывался. Знаете сказку о Смоляном Чучелке, которую обычно рассказывают про Братца Кролика? Изначально это была история про Ананси. Кое-кто считает его кроликом. Но они ошибаются. Он не был кроликом. Он был пауком.

Люди отвечают на истории. Они рассказывают их самим себе. Истории разлетаются, и когда их рассказывают, меняют рассказчиков. Потому что сейчас те, кто думал лишь о том, как убежать от льва или держаться подальше от реки, чтобы не стать легкой добычей крокодилов, начали мечтать о совсем другой жизни. Мир, может, и остался прежним, зато обои поменялись, верно? У людей по-прежнему та же история, они рождаются, что-то делают и умирают, но теперь история значит совсем не то, что прежде.

Не то чтобы он был безответственным, просто когда всех наделяли ответственностью, его поблизости не оказалось.

Толстяку Чарли стало интересно , что она обычно слышит в церкви . Возможно , крики " Назад ! Нечистый из ада ! " - а после : " Оно живое ?! " - и истеричный голос спрашивает , принёс ли кто копья и молоты .

Когда Толстяк Чарли облёк свою жизнь в слова , выяснилось , что она не очень - то похожа на жизнь .

Все истории, что когда-либо были, принадлежали Тигру, все песни принадлежали Тигру, и я бы даже сказал, что все шутки принадлежали Тигру, но во времена Тигра было не до шуток.

- Доброе утро, - сказала Дейзи. Это то, что она сказала вслух. Про себя же она повторяла без остановки "нуижопа нуижопа нуижопа".

• Думаешь,- сказало оно, -я чего-то боюсь?
• Ничего?
• Ничего, -подтвердило существо.
• Значит, ты ч р е з в ы ч а й н о боишься ничего? - спросил Чарли.
• Я от него в полном ужасе, - признался Дракон.
• Видишь ли, - сказал Чарли, - у меня в карманах как раз ничего нет. Хочешь взглянуть?
• Нет, - тревожно сказал Дракон, - совершенно точно: не хочу.

• Это было даже слишком просто,- сказал он.

Дело было не в шляпе, хотя его зеленая шляпа была похожа на те шляпы, какие носят люди, умеющие не только мечтать и думать, но и делать жизненно важные дела.

Человеческие существа не любят, когда боги ими помыкают.

Такие вещи легко делать, когда тебе наплевать. Если бы для меня было не важно, пройду я или нет, я бы с легкостью прошел. Но теперь мне не наплевать, и я очень не хотел бы помешать или сделать что-то не так, ну, в смысле, вдруг я попытаюсь, а они скажут нет, а я...

Кто рано встает, тот червя заклюет!

Now they’re starting to think their way out of problems—sometimes thinking their way into worse problems.

Nothing happened. Nothing continued to happen. More Nothing. The Return of Nothing. Son of Nothing. Nothing Rides Again. Nothing and Abbott and Costello meet the Wolfman….

Им все еще нужно набивать себе животы, но теперь они пытаются придумать, как сделать это ничего не делая, вот ради чего люди начинают раскидывать мозгами. Некоторые думают, что первым орудием было оружие, но все было наоборот. Сперва люди разобрались с орудием. Сначала костыль, потом дубинка - и никак иначе. Они начали задумываться, как добиться поцелуй, как получить что-то за просто так, будучи умнее или забавнее. Вот когда они стали созидать мир.

Pain shared, my brother, is pain not doubled, but halved. No man is an island.