Летописцы отцовской любви

Михал Вивег

Рейтинг LiveLib

3,9

25 оценок

5
28%
4
48%
3
20%
2
0%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 27Хотят прочитать 20

Рецензии

Lucretia18 июня 2013 г.
Книжка хороша. Она посвящена тем, у кого в семье растут дочери. Поначалу я думала бросить чтение, потому что уж больно много сленга, который я не понимаю. А потом я запуталась в потоке мыслей на тему "папиных дочек". Ну и что, что действие происходит в Чехии времен падения коммунизма, может и сленг поэтому такой странный, но тема вечная. Люди перешли от "Зенитов" к "Поляроидам", а потом и к цифровым фотоаппаратам, чтобы фиксировать моменты своей жизни.
Девчачьи года - это проблемы, которые никогда больше не повторятся и кто-то их вспомнит с ужасом, кто-то с улыбкой.
Михалу Вивегу удалось сделать уникальный роман про отца, не забыв ни исторических моментов, ни семейных ссор, хотя с первой страницы понимаешь, что среднестатистических людей в этом романе будет много. А у каждого среднестатистического чела есть свой собственный таракашка, который живет в его голове.
А еще роман смешной. Реально смешной и не пошлый. В моем рейтинге смешных романов на четвертой строке.
Текст порекомендую двоюродному брату - пусть знает, что его ждет лет через десять.
Читать далее
25
234
kleinod9 марта 2013 г.
Необычная книга. Идея, форма, содержание «Летописцев», безусловно, хороши. И герои очень порой трогательны, забавны. Подача истории очень интересна. Но вот должного впечатления книга не оказала на меня.
3
86
masha_bzh24 октября 2010 г.
прочитала пару страниц и больше не смогла, ну значит мне и не надо
1
59

Все рецензии

Цитаты

commeavant31 марта 2015 г.
Мы высмеивали все, что было лишено глубины.
Высмеивали все коммерческое — например, все фотографии в журналах (и почти всех здравствующих фотографов). Высмеивали меня — мою семью, прошлое, мои взгляды.
Единственное, что запрещалось высмеивать, были Викторовы фотографии — от них, напротив, мы искренно балдели. И естественно, мы не смели насмешничать над своими насмешками. Это подразумевалось само собой.
Прошло два года, прежде чем я наконец поняла, кто такой Виктор. Два года я жила с человеком, готовым двадцать четыре часа в сутки защищать человеческие права любого меньшинства, но не желавшим признать ни на миг за моим отцом право на естественные человеческие желания. Два года я жила с человеком, который восторженно становился под знамена Правды и Любви, но на деле не способен был ни к любви, ни к нежности, ни даже к нормальной вежливости.
Читать далее
1
94
salembo10 февраля 2014 г.
Однажды на фуникулере он [папа] произнес несколько непривычно длинных фраз. Конечно, он рассчитывал прежде всего на меня [Ренатка, дочь]. Своими словами он попытался, довольно тяжеловесно, объяснить мне ту самоочевидную вещь, какую я поняла лишь многими годами позже: дескать, любые человеческие отношения живут полной жизнью или прозябают в прямой зависимости от того, сколько нежности, хорошего настроения и взаимной приязни обе стороны в них «инвестируют»…
1
176
Exorbitant27 ноября 2015 г.
За столом я, понятно, сидеть не мог.
— Как вы полагаете, шеф, могу ли я для подписывания спуститься вниз? — спросил я Фишера еще до того, как все началось.
— Вниз?
— Я имею в виду под стол.
— Под стол?
— Под столом мне привычней, — объяснил я ему. — Здесь, наверху, как бы это сказать, не моя стихия.
На лице у книготорговца отобразилось недоумение. Люди в магазине улыбались.
— Я всегда предпочитаю смотреть снизу вверх, — говорю я. — Наверху я всякий раз теряю чувство реальности. Это напрочь расшатывает мою психику.
— В таком случае, — наконец восклицает Фишер, — почему нет?!
Я залез под стол и начал раздавать автографы, однако чую, что-то не клеится. Раз-другой подписал — и нервы пошли вразнос.
— Не хотелось бы, шеф, без конца затруднять вас, но не нашлась бы здесь какая-нибудь скатерть? Без скатерти я всегда чувствую себя страшно обнаженным.
— Скатерть? — говорит Фишер.
— Точняк, шеф. Sorry, но без скатерти я, скорей всего, не справлюсь.
— Стало быть, скатерть? — говорит Фишер. — Нормально.
Он посмеялся, но скатерть принес. Я враз почуял себя гораздо лучше. Я шлепал подписи одну за другой — каждая занимала секунд пятьдесят, не более. Единственная закавыка заключалась в том, что меня практически не было видно, но Фишер с одной продавщицей утрясли дело запросто: повесили табличку АВТОР ПОД СТОЛОМ. Люди, по крайней мере, смеялись, а в литературе, думаю, это дело первейшее, не так ли?
Читать далее
0
72