Русские философы о писателях, поэтах и композиторах
Grostless
- 57 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
В последних глубинах своей личности гений, внешне одинокий и отрешенный, крепко укоренен в общем, и именно тогда, когда он свободно раскрывает самого себя, не заботясь о согласовании своего опыта с чужим, он открывает тот глубинный смысл бытия, который имеет всеобщее значение, и потому его опыт совпадает с великим соборным опытом человечества. Рильке это часто сам сознает и высказывает: «Мы слышим часто о времени, но творим мы вечное и древнее». («Stundenbuch»). Особенно сильно звучит этот мотив в последнем, самом совершенном и религиозно-умудренном его творении, в «Сонетах к Орфею». «Все торопливое — быстро пройдет оно; лишь неизменное нас освящает». И в другом месте: «Пусть быстро меняется мир, как облаков очертанья, но завершенное все к древнему ниспадает».

Но самое характерное в этой его отрешенности от христианского предания есть его отношение к образу Христа. Если в поэтических обработках других, чуждых ему мотивов исторических религий он умеет по крайней мере художественно вживаться в них и находить для них сочувственные тона, то хранимый в церковном предании образ Христа настолько ему чужд, что вообще не вмещается в его поэтическое творчество. Во всем его и количественно богатейшем поэтическом творчестве, посвященном религиозным темам и образам, встречается только одно единственное стихотворение, посвященное теме жизни Христа («Der Oelbaum-Garten»). Оно описывает ночь в Гефсиманском саду, и характерно, что его тема есть отчаяние совершенной богооставленности и что она развивается в прямой полемике с евангельским рассказом. Образом Христа поэт пользуется в этом потрясающем единственном в своем роде во всей его религиозной лирике стихотворении, чтобы передать, очевидно, опытно ему знакомое предельное отчаяние религиозно-ослепшей, потерявшей веру души. ВустаХриста, вместо моления о чаше, вкладывается вопль последней безнадежности, и поэт отвергает возможность явления ангела-утешителя к тому, кто потерял веру. Жуткое и удручающее именно своей художественной силой и субъективной правдивостью впечатление производит это стихотворение, в котором образ Спасителя, который должен быть величайшим утешением, конечным исцелением для всякой человеческой скорби, использован именно для выражения безграничного, непоправимого, последнего одиночества неверующей человеческой души.

Значительную часть своего творчества Рильке посвятил объективному художественному описанию предметного миpa — будь то природа, архитектура, или образ легенд, истории и современной жизни. Своеобразие его поэтической манеры состоит в том, что описание никогда не ограничивается внешней, наружной реальностью предметов, а пытается всегда передать впечатление, выражающее внутренний дух вещей. Другими словами, его описательная поэзия всегда символистична. Для Рильке образы суть как бы мимика жесты предметов (излюбленное его выражение), в которых говорит нам их внутренняя жизнь.