Невский проспект. Нос. Шинель. Портрет. Коляска. Записки сумасшедшего. Рим

Большинство повестей из этого сборника я читала как минимум два раза – в школе и в университете. Строго говоря, петербургскими из них являются «Невский проспект», «Портрет», «Нос», «Шинель» и «Записки сумасшедшего», в «Коляске» действие происходит в провинциальном городке, а в «Риме» герой путешествует по Европе и возвращается на родину, в Вечный город.

В каждой из собственно петербургских повестей реальность тесно переплетена с мистическими явлениями: иногда снами, грезами слишком поэтически настроенного героя, как в «Невском проспекте», иногда гротескными и необъяснимыми шутками, как в «Носе», иногда сложными кознями потусторонних враждебных сил, как в «Портрете», или же сам человек выпадает из реальности в мир своих запутанных мыслей, как Поприщин из «Записок сумасшедшего», или и вовсе уходит из жизни, а на его место в сумрачном Петербурге приходит мстительный дух, как в «Шинели». В повести «Рим» тоже есть это ощущение зыбкости границы между реальностью и грезой или славным историческим прошлым и безвестным увяданием настоящего. И только в «Коляске» описан анекдот из действительности – как завравшийся помещик хотел продать генералу коляску и забыл об этом.

Можно также заметить, что «Коляска» и «Рим» находятся на разных полюсах – комического, низменного, и возвышенного, драматического, а может, и трагического. В остальных повестях (кроме «Портрета», и то там есть элемент сатирического в описании ожиданий публики от работ художника) эти два начала также переплетены, как и реальное и потустороннее. Два героя «Невского проспекта» олицетворяют эти два начала: каждый встречает в сумерках красавицу, но исход этой встречи для каждого свой. В «Шинели» или «Записках сумасшедшего» герои-чиновники поначалу комичны уже своими фамилиями или даже именами, и в общем-то до Гоголя такие персонажи и становились объектом для насмешек, но здесь их маленькие, незначительные судьбы вырастают до трагедии, и в восклицании одного коллеге-насмешнику слышится истина о братстве всех людей, а второй сам вспоминает между бредней о святом имени матери.

Гоголь традиционно для себя подробен: здесь и очерк о жизни Невского проспекта, перетекающий в хвалебную песнь в прозе, и повествование в скобках о раз на странице появляющихся персонажах, и подробное описание процесса создания знаменитой шинели или особенностей работы цирюльника и его отношений с супругой.

Когда нам с подругой было лет по 15-16, мы обожали придумывать новые слова, поколдовав над привычными: "Я прилимузинила", "Я тебя недовелосипедила", "Пошли мандаринничать". Мы чувствовали себя даже в некотором роде первопроходцами. До тех пор, пока я не начала читать "Село Степанчиково..." и не обнаружила, что Фёдор Михайлович всё уже придумал до нас: "С барышнями в мазурке лимонничать, с чужими жёнами апельсинничать?" Тогда я осознала, что классики уже всё сделали до нас: любые проблемы, душевные треволнения, мысли, опасения - всё это уже есть у Пушкина, Гоголя, Достоевского, Булгакова... Меняются одежда, способ передвижения, должности, да вот только люди, их переживания и жизни в целом остаются теми же.

Да ладно чувства! Но Гоголь же в своём "Портрете" описал проблемы всех современных творческих людей и фрилансеров: музыкантов, копирайтеров, переводчиков, дизайнеров... Платежеспособные клиенты остаются прежними столетиями. Да и все те же вопросы висят в воздухе: где та тонкая грань, переступив которую в погоне за деньгами, можно легко растерять себя и свой талант? Все ли признанные так уж талантливы, а талантливые - признаны?

"Невский проспект" поразил меня тем, как по-разному одно и то же событие может повлиять на судьбы двух человек в зависимости от их характера, склада ума и души. Нежный и романтичный идеалист Пискарев против подвижного и уверенного в себе Пирогова. Трагичное помешательство, приведшее к самоубийству, против лёгкого отношения к жизни. Кстати, метод решения проблем "по-пироговски" я, пожалуй, возьму на заметку.

"Ничто не могло сравниться с гневом и негодованием Пирогова. Одна мысль об таком ужасном оскорблении приводила его в бешенство. Сибирь и плети он почитал самым малым наказанием для Шиллера. Он летел домой, чтобы, одевшись, оттуда идти прямо к генералу, описать ему самыми разительными красками буйство немецких ремесленников. Он разом хотел подать и письменную просьбу в Главный штаб. Если же Главный штаб определит недостаточное наказание, тогда прямо в Государственный совет, а не то самому государю. Но все это как-то странно кончилось: по дороге он зашел в кондитерскую, съел два слоеных пирожка, прочитал кое-что из "Северной Пчелы" и вышел уже не в столь гневном положении. Притом довольно приятный прохладный ветер заставил его несколько пройтись по Невскому проспекту; к девяти часам он успокоился и нашел, что в воскресенье нехорошо беспокоить генерала..."

Повесть "Шинель" заставила моё сердечко очень тревожиться за Акакия Акакиевича Башмачкина. Хоть он и описан как маленький и ничего не значащий чиновник, но так деликатно и достойно, что я искренне сочувствую этому робкому и скромному человеку. Бедняжка, он же так копил на эту шинель... И это чёртово значительное лицо, провались оно сквозь землю!

В меньшей степени мне понравились повести "Нос" и "Записки сумасшедшего". Но идея, что носы могут гулять сами по себе по Петербургу, а у себя на лице мы их не видим, "ибо они все находятся в луне", - занятна, конечно.

Если честно, в школе я ужасно не любила произведения Гоголя, читала из-под палки ради оценки по литературе. Сейчас, прочитав "Петербургские повести" можно сказать с нуля, я поразилась, как же это всё просто, лаконично, точно и гениально.

После Мертвых душ у Гоголя пришло время сборника его повестей. Как видно из названия, произведения здесь объединены одним городом, Санкт-Петербургом. Всего прочитано 7 повестей. Не все мне понравились, поэтому и поставила сборнику среднюю оценку.

Наибольший эффект произвел "Портрет". Его действительно интересно было читать. Состоит повесть из 2 частей. В первой мы следим за судьбой молодого художника, который приобретает портрет странного мужчины с необычно живым взглядом. И начинается твориться нечто непонятное, а под подрамником обнаруживается 1000 червонцев. Тогда-то и уходит художник в отрыв, постепенно теряя свой природный талант. Во второй части мы узнаем историю этого портрета и мужчины на нем.

Как интересно было наблюдать за развращением человека, которому внезапно попадает в руки богатство. Гоголь прям мастерски показал это, в том числе привел один из вариантов финала такой жизни, конечно же, трагический. И куда же без мистической стороны, временами было жутко читать, так живо все представлялось в голове. А еще мне показалось, что написана повесть как-то иначе, не похоже на типичный гоголевский слог. А описание картины меня покорило:

Чистое, непорочное, прекрасное, как невеста, стояло пред ним произведение художника. Скромно, божественно, невинно и просто, как гений, возносилось оно над всем. Казалось, небесные фигуры, изумленные столькими устремленными на них взорами, стыдливо опустили прекрасные ресницы. С чувством невольного изумления созерцали знатоки новую, невиданную кисть. Все тут, казалось, соединилось вместе: изученье Рафаэля, отраженное в высоком благородстве положений, изучение Корреджия, дышавшее в окончательном совершенстве кисти. Но властительней всего видна была сила созданья, уже заключенная в душе самого художника. Последний предмет в картине был им проникнут; во всем постигнут закон и внутренняя сила. Везде уловлена была эта плывучая округлость линий, заключенная в природе, которую видит только один глаз художника-создателя и которая выходит углами у копииста. Видно было, как все извлеченное из внешнего мира художник заключил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью. И стало ясно даже непосвященным, какая неизмеримая пропасть существует между созданьем и простой копией с природы. Почти невозможно было выразить той необыкновенной тишины, которою невольно были объяты все, вперившие глаза на картину, – ни шелеста, ни звука; а картина между тем ежеминутно казалась выше и выше; светлей и чудесней отделялась от всего и вся превратилась наконец в один миг, плод налетевшей с небес на художника мысли, миг, к которому вся жизнь человеческая есть одно только приготовление. Невольные слезы готовы были покатиться по лицам посетителей, окруживших картину.

Дальше по интересу идет "Шинель". В какой-то момент страдания героя достигли такого объема, что я уже чуть ли не вышвырнула книгу:) Хотелось одновременно и пожалеть его, и дать втык, чтоб собрался хоть немного и ясно взглянул на происходящее. Как мне кажется, Акакий Акакьевич и его история показывают, какой жестокой может быть бюрократическая система. Какими люди могут быть подлыми, безучастными, лицемерными. Но, естественно, все это подано в преувеличенной манере.

Потом идет "Коляска". Очень забавная и обличительная небольшая повесть. В центре ее повествования Пифагор Пифагорович, который идет на всё, чтобы добиться какого-то положения в обществе. Причем не трудом или своими талантами, а пусканием пыли в глаза. И конечно, жизнь преподает ему хороший урок. Хоть тема и серьезная, но читалась повесть легко и весело, особенно концовка:)

Конечно же, "Нос". Это было нечто оооочень странное, абсурд на абсурде. Однако смысл здесь вполне понятный, ну как я это увидела для себя. От делающего карьеру Ковалева в прям смысле сбежал нос, и все, что его волновало, это то, как же он появится на людях в таком виде. Гоголь хорошо показал тип людей, которые предпочитают выдвигать на первый план свой внешний вид, делают все, чтобы пробится куда-то, хотя ничего кроме этого лоска из себя не представляют.

Невский проспект, Записки сумасшедшего и Рим, к сожалению, оставили меня равнодушной. Читать было скучно, иногда я просто терялась за нагромождением абзацев на целую страницу, а то и больше, не выводя для себя какого-то интересного содержания.