"Давно развеян дым Полтавы, еще далек пожар Москвы..."
Прекрасная поэма Константина Симонова, посвященная великому русскому полководцу, о которой я, позор моим сединам, ничего до последнего времени не знала, хотя поэзию Симонова люблю и почитаю. Поскольку я никоим образом не литературовед, о литературных достоинствах или недостатках стиля, размера и прочей стихотворной лабуды рассуждать не буду, скажу только, что читается легко, нигде не спотыкается и за душу берет. А вот о содержании немного пораспинаюсь.
Поэма состоит из трех глав как из трех эпизодов жизни Суворова, и уже в первой главе он глубокий старик. По сути, первая глава - это своего рода противостояние императора Павла и Суворова, и начинается она с традиционной, но при этом выразительной характеристики Павла. Симонову здесь удалось то, что давно уже не удается авторам учебников истории - в нескольких строчках нарисовать портрет "странного" царя и его времени. Четкий, цепляющий портрет, и глава получилась на редкость сильная. Вторая глава называется "Последний поход", начинается она, можно сказать, безо всякой связи с первой. Вот только что Суворов возвращался в свое имение как в ссылку и уже в Швейцарии. Эта глава больше уделяет внимания военным подвигам Суворова (во флешбэках, как сейчас говорят), и той двойственности русской армии, одновременно бесправной и героической, о которой редко рассуждают историки. Ну, и третья глава - смерть Суворова - скорее философская, экзистенциальная, и здесь на месте героя мог быть любой человек, здесь стариковские причуды, и жажда жизни, и величие, как ни странно, сплетаются вместе... в последний раз.
Всё можно взять у человека: Чины, награды, ордена, Но та холодная страна, Где прожил он две трети века, И синие леса вдали, И речки утренняя сырость, И три аршина той земли, Скупой и бедной, где он вырос, Земли, в которую его Вдвоем со шпагою положат, — Ее ни месть, ни плутовство, Ничто уже отнять не сможет! Среди хлопот, обычных дел Он редко замечал природу, Но вдруг сегодня захотел К песчаному речному броду Подъехать на рысях в жару И жадно воду пить из горсти; Или, к своим оброчным в гости С ружьем забравшись поутру, Из камышей пальнуть по уткам; А коли на дворе зима — По новгородским первопуткам Скакать в лесу, чтоб бахрома С ветвей за шиворот, чтоб тело Кололо снегом, чтоб лиса, Как огненная полоса, Вдруг за стволами пролетела… Разжечь костер, чтоб вдруг в дыму Вспорхнула вспугнутая галка… Все это вовсе ни к чему — Да умирать уж больно жалко!
Цитата длинная, поэтому взяла под спойлер. Некоторые моменты позабавили, можно сказать, вопреки общему впечатлению. Например, пушкинские вайбы.
Уже столпы заставы Белеют: вот уж по Тверской Возок несется чрез ухабы. Мелькают мимо будки, бабы, Мальчишки, лавки, фонари, Дворцы, сады, монастыри...У Симонова:
Мелькают фалды, шляпы, шубы… Вот и шлагбаум промелькнул. Присвистнув, кучер вскинул чубом И в поле круто завернул. Копыта месят снег и грязь; Возок то вниз, то вверх взлетает. Фельдмаршал, к стенке привалясь, Плутарха медленно листает.
Или описание памятника Петру, поставленному при Павле: "Он грузно станет на плите, казенный и тяжеловесный..." Интересно, что бы сказал Симонов про памятник 1991 года от Шемякина? По сравнению с ним павловский памятник выглядит высокой классикой. Закругляюсь. Прекрасная малоизвестная поэма подзабытого ныне замечательного поэта. Надеюсь, однажды стихотворное наследие Симонова вернется в нашу жизнь во всей своей полноте.
57 понравилось
