Забвение

— Ты моя, Ангел, и никогда не забывай об этом. Твоя битва — моя битва. Что, если бы сегодня что-то случилось? Мне уже стало плохо, когда я только подумал, что ко мне явился твой призрак, и я не думаю, что смогу справиться с реальным положением вещей.

— Если я отпущу тебя в этом платье со Скоттом, мне предстоит пережить несколько трудных часов. Предупреждаю: если по возвращении домой твое платье будет выглядеть хоть чуть-чуть иначе, я Скотта из-под земли достану. А когда найду, ему не поздоровится.
— Я передам ему твое послание.
— Если ты скажешь мне, где он прячется, я сам ему передам.
Я с трудом сдержала улыбку. — Что-то подсказывает мне, что твое сообщение будет намного более доходчивым.
— Скажем так: он поймет.

— Кстати, об этом, — увильнула я от прямого ответа. — Я вроде как… иду со Скоттом. Мы оба считаем школьные танцы последним местом, за которым Хэнк будет следить.

Патч натянуто улыбнулся. — Беру свои слова назад. Если Хэнк хочет пристрелить Скотта, у него есть мое благословение.

— Как она выглядит? — теперь от старой доброй неуверенности я скатилась к мелочности.
— Спутанные немытые волосы, сросшиеся брови. С жирком на талии, — усмехнулся он. — Довольна?
Я задумалась, не переводится ли это как красотка с пышными формами и мозгами, как у астрофизика.

— Я люблю тебя, — его голос был открытым и нежным. — Ты заставила меня вспомнить, каким я был раньше. Ты заставила меня хотеть стать таким же снова. Прямо сейчас, обнимая тебя, я чувствую, что мы сможем преодолеть все разногласия вместе. Я твой, если ты хочешь.

Если тебе нужна еще одна причина, то я люблю тебя. Для меня это неосвоенная территория, но мне нужно знать, что в конце ночи я смогу прийти домой, к тебе.

— Есть только одно, что я знаю наверняка. — Он повернулся, его глаза были чернее ночи. — То, что я сделаю для тебя все, даже если это будет идти против моих инстинктов или моей природы. Я отдам все, что у меня есть, даже мою душу, ради тебя. И если это не любовь, то это лучшее, что у меня есть.

“There’s only one thing I know for certain anymore.” He turned, his eyes a clear black. “That I would do anything for you, even if it means going against my instincts or my very nature. I would lay down everything I possess, even my soul, for you. If that isn’t love, it’s the best I have.”

I was evil-eyeing the red dress, which I ’d hung on the closet door. I hadn’t tried it on yet, but I had the distinct vision that I was going to look eerily like Jessica from Who Framed Roger Rabbit. Minus the D cups.