Ты ни разу не бывал с ней в соборе святого Петра, потому что она, подобно тебя, ненавидит пап и священников, (...) однако, нисколько не мешает ей бесконечно наслаждаться зрелищем фантанов, барочных куполов и фасадов, но, по правде сказать, ты и сам не испытываешь ни малейшего желания завтра утром вновь посетить это гигантское, ущербное творение архитектуры, это огромное, подавляющее своим богатством свидетельство нищеты.

Ведь если ты понял,что на самом деле любишь Сесиль лишь постольку, поскольку она воплощает для тебя образ Рима, его голос, его зов, что ты не любишь её без Рима и вне Рима, что ты любишь её только благодаря Риму, (...) значит тебе надо разобраться, почему Рим полон для тебя такого обояния, а также почему это обояние столь неустойчиво, что Сесиль не может сознательно и намеренно стать полномочной посланицей Рима в Париже.

- Обещаю тебе, Анриетта, мы вернёмся в Рим вместе, как только сможем, как тольно улягутся волны от этой встряски, как только ты меня простишь, мы с тобой ещё не так стары.

- Как сделать так, чтобы она поняла и простила мне то, что наша любовь оказалось обманом.

- Я боялся, что потерял её, но я обрел её вновь; я дошёл до края пропасти, об этом никогда нельзя заговаривать, но отныне я сумею её удержать -- она моя.

Когда ты сделал попытку приблизить к себе мир империи, его образ распался; вот почему, когда Сесиль приезжает в Париж небо, сияющее над ней в Риме, тускнеет и она становится похожей на других женщин.

Воспоминание об империи, столько веков владычествовавшее над вооброжением европейцев, отныне уже не в силах влиять на судьбы грядущего мира -- границы мира раздвинулись для каждого из нас, и он поделен теперь совсем по-новому.

В тебе уже давно нагревал взрыв, он произошёл, -- и ты решился на эту поездку, но взрывная волна пошла вглубь, и на пути к осуществлению твоей заветной мечты ты понял, что твоя любовь существует под знаком гигантской звезды -- Рима.

- Что же такое случилось с того вечера в среду, со времени той последней обычной поездки в Рим? Как это вышло, что всё изменилось? Как я дошёл до этого?

- Трапинка нашей любви не ведёт никуда, и по мере того, как мы оба будем стареть, она обречена затеряться в зыбучих песках времени.

- Свободы выбора у меня нет, поезд мчит меня к конечной остановке, я связан по рукам и ногам, обречён катиться по эти рельсам.

- Это было просто небольшое приключение, я встречусь с ней спустя некоторое время, и мы останемся добрыми друзьями.

С какой силой впиваются в твою плоть невидимые когти, как сжимают твою грудь невидимые оковы и какими тугими кольцами обвились вокруг твоих ног невидимые змеи.

В окнах прохода за морем показался мыс Пьомбино, остров Эльба.

- "Кто ты такой? Куда ты идёшь? Что ты ищешь? Кого ты любишь? Чего ты хочешь? Чего ты ждёшь? Что ты чувствуешь? Ты меня видишь? Ты слышишь меня?"

Стало быть, на этот раз ты должен отказаться от свидания с Сесиль; ты ей не сообщил о своём приезде, и она тебя не ждёт.
Стало быть, Сесиль не должна знать, что ты приезжал.

Твоя искренность обернётся ложью, потому что Сесиль тебя не поймёт, потому что всё, что ты сделал, помешает ей тебя понять.

Ведь ты хочешь тянуть до последнего вечера, чтобы хоть несколько дней вы могли насладится вдвоём видимостью счастья, которое от вас ускользает, прожить хотя бы частицу той жизни, которая, ей казалось, была уже не за горами, но теперь все больше отдаляется от тебя, обнаруживая свою несбыточность и иллюзорность.

Ты готов предаться самым мучительным раздумьям, проявить самое настойчивое терпение, лишь бы хоть отчасти рассеять мрак, хоть отчасти подчинить своей воле ту неотвратимую предопределённость, которая нынче ночью вовлекла тебя в своей водоворот, ту напряженную внутренную работу, которая происходит в тебе и мало-помалу разрушает твою личность.

(...) В тебе, помимо твоей воли, неотвратимо назревает и совершается переоценка собственного "я" и всей твоей жизни, но ты понимаешь, что видишь ничтожную долю в этой смутной метаморфозе, её истинный смысл по сути дела остаётся для тебя загадкой.