Лоцман

Да, эта повесть — явная попытка поставить отчётливую точку в цикле. И потому о самом ВК и о уже привычных полюбившихся читателям героям предыдущих повестей — мальчишках с разных плоскостей ВК — здесь практически не упоминается. Вернее, как раз только лишь упоминается пару раз.

А в центре — последние месяцы и недели жизни постаревшего и переставшего творить подростково-детского писателя. Который, будучи тяжело и скорее всего неизлечимо больным, отправляется в последние странствия по местам своей памяти и встречает на своём пути мальчишку Сашку, подрабатывающего проводником и экскурсоводом по необычным местам, а по сути и по своим необычным возможностям являющимся лоцманом по разным странным сопредельным мирам и, вероятно, по другим плоскостям ВК.

Понятно, что в процессе тесного общения между нашими героями возникает практически дружеская привязанность и они оказываются связаны едва ли не кармически, предназначенчески. Не зря автор разыгрывает карту с переменой ролей и имён в одном из финишных эпизодов повести.

Отвлекаясь от сюжета так и хочется заметить, что последние пара повестей так и наталкивают на мысль, что какие-то моменты имеют отношение непосредственно к самому автору, к Владиславу Крапивину, к его биографии и к пережитым и переживаемым жизненным обстоятельствам. Да и в другие повести, написанные автором вне этого цикла, явно вставлялись какие-то эпизоды из реальной жизни писателя и командора Крапивина. Просто уверен в этом.

А вообще конечно явно стало заметно, что Командор Крапивин и постарел и слегка не то, что отчаялся, но как минимум погрустнел, встретившись с реалиями 90-х. Всё-таки он хоть и не был певцом Полудня (т. е. напрямую не описывал счастливые миры коммунистического Будущего), однако, как мне кажется, страстно мечтал о наступлении такого времени, мечтал и делал для его наступления всё, что было в его писательских командорских силах. Не вышло, и от этого так сильны его разочарование и горечь, что прорываются в тексты его повестей.

От этой книги мне порой хотелось завыть. Истошно так, и уж конечно не на томную луну, а на лампочку ильича, ту, что без абажура, на грязном проводе, раскачивается на потолке.
Почему, почему такой несчастный и потерянный, разочарованный в жизни и в себе, писатель детских книжек Игорь Решилов стал героем этой книжки? Зачем детишкам знать, как тоскливо, одиноко, безрадостно бывает на старости лет? Что даже тот, кто писал упоительные приключенческие истории про мальчишек, на самом деле не хочет ничего. Ни жить, ни радоваться, ни даже грустить толком.
Это, безусловно, очень правдивая книга. Тоска, идущая от Решилова, пробирает до изнеможения. И не помогает уже никакой мальчонка-лоцман-Сашка. Потому что такая тоска - это правда, а вот их встреча и приключения - сказка.
Ууууууууууууууууууууууууууу...

Никогда не думала, что при чтении книг светлого писателя В Крапивина всё чаще и чаще будет стучаться в душу слово «тоска». Не безнадёжная тоска безысходности, а тоска о прошлом. Часто её называют щемящей, но мне так и щекочет язык - «щенящей». Потому что понимаешь, что та безмятежная пора, когда вселенские проблемы ещё далеки, а каждая обида – вселенское горе, та пора «щенячего» восторга от ласковых лучей солнца, от тёплых маминых рук, от улыбки друга безвозвратно прошла.
Писателю Решетову 50 с небольшим, он болен, у него пропало творческое вдохновение. Но что-то теребит душу, царапается по ней лапками, хочется поймать что-то неуловимое, схватить незримое. И, взяв маленького лоцмана Сашку, отправляется Игорь … бродить по отражённым мирам. Или по барханам своей памяти. «Что ищет он в краю далёком, что кинул он в краю родном?». Себя, ищет стареющий писатель Решетов себя, юного Решку. Но находит не в другом мире, а в Сашке.
Я понимаю, что будь я далека по возрасту от Решетова, то и книгу бы воспринимала по-другому. Уверена, что так же восторженно, но по-другому. А поскольку недалеко годами я ушла, примеряла «шкуру» растерянного и потерянного писателя на себя. Во многих местах было прямо болезненно.
Кроме того, было ощущение, что «Лоцман» - это ещё и очень личное от В.К.

Часто «Лоцмана» принято называть самой слабой повестью «Великого Кристалла», выбивающейся из общего настроя. Безусловно, она — апокриф. Но апокриф не простой. Это связующее звено, объединяющее все творчество писателя — и уже написанные книги и те, которые еще только будут опубликованы.

В ранних повестях и рассказах Крапивина перед нами предстает, своего рода, мальчишеская утопия: страна дружбы, взаимовыручки, доброты. Да, есть злые люди, есть трагические случайности, есть болезненное взаимонепонимание, но общий настрой всегда положительный. Это книги, в первую очередь, о доброте и дружбе, и еще немного о чудесах. Пока не происходит перелом. Настроение книг становится более мрачным, испытания — более суровыми. Все чаще в книгах фигурирует чудовищное, и абсолютно обыденное зло, болезненная несправедливость, которая может сломать любого взрослого человека, не говоря уж о ребенке. Нередко на страницы заглядывает смерть, забирая тех, кому бы еще жить да жить. Светлый мир по-прежнему рядом — в глубине Безлюдных пространств, там, где до него не смогут дотянуться злые и алчные руки. Но попасть туда, увы, дано далеко не каждому, а за его границами — постоянная борьба за каждую крупицу того, что принято называть счастливым детством.

Великий Кристалл — своего рода переходный цикл. Трудности, которые преодолевают герои, куда более жестокие, но нет еще того чувства всеобщей несправедливости и беспомощности перед злом, которое наступает позднее. Да и помогают героям Командоры — добрые взрослые, посвящающие жизнь защите детей. Их еще не могут оклеветать и убить, как произошло с героем повести «Дагги-тиц». Апофеозом цикла является роман «Голубятня на желтой поляне», в которой символически переплетаются все созданные автором миры. А «Лоцмана» хочется назвать «Шагом в сторону». Но это было бы ошибкой. «Лоцман» — шаг во внутрь.

Эта история повествует о стареющем, разочаровавшемся, безнадежно больном писателе. Он, конечно, не плохой человек, но и хорошим его назвать сложно. И этому человеку дается шанс отправиться в путешествие по сказочным, воображаемым мирам в компании мальчишки-лоцмана. Вернуться в мир детства. И вот уже привычная реальность начинает казаться жестоким кошмаром, от которого хочется поскорее проснуться. Эскапизм? Безусловно. Но разве не имеет права писатель, посвятивший всю свою жизнь детям, совершить этот переход? Разве это справедливо — умирать от рака в окружении лживо заботливых медсестер? Как заслужить это безграничное счастье последнего, неоконченного путешествия? Не того, которое завершается смертью, а того, которое бесконечно. Быть может, возможно написать эту историю самому... Эскапизм? Да, конечно. Но, Господи, как же хочется в это верить.

Мне бы хотелось закончить на этих словах. Но, к сожалению, не получается. Жизнь продолжается, а попытка к бегству так и осталась мечтой. Следующая книга цикла, «Сказки о рыбаках и рыбках», вышла куда более мрачной и безнадежной. Ведь сказочный мир детства — он там, в глубине Великого Кристалла, посреди Безлюдных пространств. А реальность — вот она какая.

Наверное, я слишком молод для этой книги. Как бы это странно не звучало в контексте детской книги. Впрочем, я бы не назвал эту книгу детской. Главный герой — пожилой писатель, в котором можно довольно легко узнать самого Крапивина и его брата Сергея. Переосмысление жизни на склоне лет. И вся эта тоска о том, что жизнь подходит к концу, об ушедшем детстве, о том, как бывает безнадежно тяжело во время заката жизни. Как иногда хочется сказать своей маме такие важные слова «Мам, у меня все хорошо, не волнуйся, мы просто с ребятами заигрались». Но уже слишком поздно.

Сейчас, читая и перечитывая книги Крапивина, я тоже часто вспоминаю о своем детстве, мне тоже очень грустно, что в мое время я не мог ощутить и доли того, что переживают в своих историях герои Крапивина. Для меня эти книги — как встреча самого себя из детства. Но не из моего реального детства, а из идеального детства, которое я бы хотел видеть. С кучей друзей, понимания окружающих, приключений и новых впечатлений каждый день. Это такое мучительное чувство, но при этом, сложно остановиться. Как ковырять языком в лунке от только что вырванного зуба.

Ну а в этой книге автор, по моим ощущениям, сам задался подобным вопросом — а что я думаю о своем детстве? Какие воспоминания мне наиболее дороги? Что мне хочется задержать в воспоминаниях об этом времени? Он не раз называл эту книгу в числе своих очень личных книг. Книг не для всех. И уж точно эту книгу будет тяжеловато читать детям. Возможно даже и не стоит — слишком уж она тоскливая в своей философии и тяжелая для осознания. Да, тут есть путешествие по различным мирам. В каких-то деталях повествования о «Великом Кристалле» нам ставят точку. Вроде истории Яшки, например. Но все это меркнет на фоне созданной автором атмосферы. Пусть даже и читать все это было довольно просто.

Пока я читал, я воспринимал это как простое путешествие по разным мирам, которые были созданы воображением и воспоминаниям героя. Здесь нет какой-то общей динамики, герои просто гуляют по разным местам и любуются ими. Изредка в них мелькают отблески граней Великого Кристалла, встречались знакомые вещи и сущности. Идеализировалось детство и все мальчишеские правила. Но потом, чуть позже, уже где-то на второй трети книги я вдруг понял страшное.

Для меня эта книга стала чем-то вроде взгляда в зеркало. Да, во время чтения других книг Крапивина, я уже заглядывал в зеркала, вспоминая о прошлом своем детстве. Пусть там и было все приукрашенное. Но сейчас автор заставил меня заглянуть в будущее. И в нем не так чтобы было много украшений. Мечтания о фантастических мирах и приключениях, верный друг рядом, впереди огромный, прекрасный мир, где за каждым углом ждет тебя тайна и что-то удивительное. И все это теперь всего лишь воспоминания. Да, к ним можно прикоснуться, ощутить детские чувства, вспомнить замирание сердца. Но будет ли это по-настоящему? Или это просто такая «фантомная боль»?

Я вижу эту книгу, как прекрасное завершение цикла, но она опять же не для всех. Эта книга скорее написана автором для себя и о своем жизненном пути. Если вы хоть иногда вспоминали детство, то возможно в вас эта книга тоже откликнется. Но, возможно, как и в моем случае это будет довольно больно по ощущениям.

Такое ощущение, что в этой книге сплелись в один два образа двух писателей - братьев Крапивиных. Сергей, умирающий от последствий радиации, известный и уже пожилой детский писатель - это всё о Сергее Крапивине. Детский писатель-мореман, прорывающийся в мир своих снов, фантазий и детских ощущений, размышляющий о бренности жизни, творчестве и Дороге - это таки Владислав.
Главный герой сбежал из больницы, чтобы провести последние месяцы жизни хоть с каким-то удовольствием. По дороге из детских воспоминаний он проник в другую грань Кристалла, снял комнату в доме с секретом и нанял гида-мальчишку, способного проводить в параллельные миры - лоцмана Сашку. Просто и обыденно дано фантастическое, а главные переживания героев - в том, что может случиться и без необычных способностей. Кончатся экскурсии, будет расставание, будет снова встреча и получение того, о чем писатель мечтал всю жизнь как о потерянном сокровище.

Повесть "Лоцман" - заключительная в цикле о Великом Кристалле. Но она разительно отличается от остальных произведений. Здесь нет какого-то конфликта, нет борьбы детства с несправедливыми взрослыми, только бессмысленные мытарства главного героя - стареющего и больного писателя, который не может найти себе места в им же придуманном мире. "Господи, зачем я здесь?", - спрашивает он себя, и ты невольно спрашиваешь себя: "А зачем я это читаю?". Это совсем не детская книга, такое ощущение, что это и не книга вовсе, а личный дневник, та самая Тетрадь, которую так хотел найти писатель Решилов. Но она попала тебе в руки, и ты испытываешь неловкость от того, что вторгся во что-то чужое и сокровенное

Я прочитала эту книгу спустя полгода после смерти автора, и от этого она кажется еще более наполненной щемящей тоской и безысходностью, еще более личной. Два абзаца о черном виндсёрфере в девятой главе я перечитывала несколько раз со слезами на глазах. Надеюсь, у Владислава Петровича все так и случилось 1 сентября 2020.

Последняя книга из цикла. последний полет. Крайне печальный и непонятный.
И вроде бы поначалу действительно создается впечатление, что это что-то похожее на дождь после радуги, но к концу это ощущение уходит все дальше и дальше. И с чем это связано совершенно не понятно.
Сам мир вполне живой. Все эти проводники, Чиба, шикарный город в табакерке, как впрочем и другие описания местности, но чувствуется, что что-то там не то.
Кажется, что к циклу произведение никак не относится, если бы не постоянное упоминания Кристала и переходы, которые напоминали что-то другое.
Это первая книга В.П. Крапивина, которую не хотелось читать. Вообще никак.