Песни/Танцы

Книга в жанре грязного реализма, в том смысле, в котором мы понимаем творчество Буковски или Керуака, но с налетом романтики и метафизики. Впрочем, чего-то действительно грязного здесь нет: перед нами история типичного представителя "офисного планктона", деклассированного элемента (если можно так выразиться) современной городской России. История во многом биографическая, личная, но вместе с тем выходящая за пределы судьбы одного человека: в ней звучат мотивы, которые серьезные дяди потом называют "голосом поколения". В этом голосе слышны грустные нотки человека без целей и мотиваций, но имеющего некоторые идеалы, которых по тем или иным причинам ему не удается достичь. Автор склонен видеть в этом проявления узости горизонтов современного постиндустриального мира, его ограниченность. Поиски главного героя в чуждой ему реальности сопровождаются погружениями в мир психоделии, переходом в мистическую плоскость, где оживают мотивы древних мифов и скрытых в бессознательном страхов. Главный герой мечется между двумя мирами - и в каждом он одинок. Может, это изъян окружающей его действительности, а, может, недостаток самого героя. Не важно. Это "Путешествие на край ночи" сто лет спустя. И ночь с тех пор, как следует из романа "Песни-Танцы", не стала светлее.

Действие романа "Песни/Танцы" распадается на две самостоятельные сюжетные линии, разворачивающиеся как будто в параллельных реальностях: Петербурге конца нулевых - начала десятых годов 21-го века, и сюрреалистичном городе Песка и Пепла, возникающем в видениях (снах, галлюцинациях – кто знает?) главного героя, городе-лабиринте, над которым возвышается таинственный Зиккурат.

Главный герой ведёт жизнь обычного офисного "трудяги", часто рефлексирующего о смысле жизни по будням и имеющего обыкновение напиваться по выходным. В параллельном же мире его альтер-эго пробирается сквозь загадочный лабиринт, спасаясь от смертельной эпидемии, которая якобы бушует за стенами города. Путь его лежит прямиком в Зиккурат, где он надеется найти ответы на вопросы, которые все это время терзают его...

В некотором смысле, "Песни/Танцы" можно рассматривать как продолжение первой работы Ручия - романа "Наркопьянь". Главные герои повзрослели: кто-то закончил учёбу, кто-то вернулся из армии, кто-то удачно женился. Но проблемы никуда не делись, ответ на вопрос "Зачем мы все здесь?" так и не найден... Бессмысленная и оттого нелюбимая работа, пустые разговоры, случайные и не менее пустые знакомства, секс без обязательств и, конечно же, самый верный спутник - алкоголь - вот составляющие лабиринта, из которого главный герой стремится найти выход, но без особой надежды на успех.

Если "Наркопьянь" - это своего рода романтическое разгильдяйство, то "Песни/Танцы" - сплошная безысходность и метафизический мрак, и даже столь ожидаемая "революция" (видимо, те самые протесты рассерженных горожан 2011 года) не приносит желаемого результата. Переворота в общегосударственном и – главное – личностном масштабе для главного героя не происходит. Он падает в пропасть так же, как и падал.

И вместе с тем, однако, как будто появляется слабая надежда, что главный герой рано или поздно осознает, где его место в этом мире (по крайней мере, концовка свидетельствует о том, что он научился принимать правильные решения). Или, может, это его очередная иллюзия?..

Чтение "Песен/Танцев" не из легких (постоянное ощущение крушения мира, одиночество главного героя и целый ряд пагубных привычек), но в целом роман производит неплохое впечатление. Надеюсь, автор продолжит поиски "смысла жизни" вместе со своим героем.

Автор старался, но так и не смог выйти за пределы скучнейшей автобиографии. Отслужил в армии - об этом почти ничего, устроился на работу менеджером "по продаже воздуха", а вся жизнь свелась к тому, чтобы покурить и попить пива. Пиво встречается через каждый десяток страниц, что не мешает автору ненавидеть капитализм, офисный планктон и свое существование в целом. Друзья такие же выпивающие гопники-бездельники с похожей философией. Хотя нашел его странички в соцсетях - выложены фотки маленького ребенка и жены из родных Сланцев, то есть со временем как-то социализировался, молодец. Написано хорошим русским языком, почему-то без мата, вот только слово "приемник" вместо преемника ужаснуло. В подобном стиле с таким же настроением пишет Роман Сенчин, но автор замахнулся на Сэлинджера - не получилось.