Мертвым не мстят, или Шутка. Три ступеньки в небо

Это был огромный материк, которого она не знала, ее страна. Оказывается, до сих пор Людочка Сальникова жила на острове. На сказочном острове счастья. Ей и в голову не приходило, что там живут только избранные, а все остальные живут по-другому. И теперь она слушала, как это бывает по-другому. В разных концах вагона (а слышимость в плацкарте была великолепная, и люди не сдерживались, к тому же многие приняли на грудь) говорили теперь об одном и том же: как тяжело живется и что надо сделать, чтобы не стало еще хуже. Этого хуже все отчаянно боялись, хотя, казалось бывшей Людочке, куда уж хуже?

Все эти люди жили в аду и изо всех сил цеплялись за этот ад, лишь бы только жить.

Лежа потом на своей верхней полке, трезвеющая Люся услышала все, до чего конкретно довели народ. Она даже представить себе не могла, что можно жить ТАК! У нее в голове не укладывалось! Можно, оказывается, отдыхать на НАШЕМ юге! И не в Сочи, Сочи это, оказывается, роскошь, а ДИКАРЯМИ. И грезить об этом всю долгую зиму, мечтать, ждать. Ее попутчики с восторгом говорили о курице в лаваше и коньяке, который канистрами покупали на рынке у какой-то Марии. О том, что во дворе дома, где они снимали комнату, есть душ.

В течение этих пяти минут он вспомнил и понял все. Она не умерла тогда. Осталась жива каким-то чудом и так же чудом узнала, что муж хотел ее убить. Только она могла так отомстить, подложив в багажник его машины краденые вещи. Вещи! А откуда она их взяла?! Значит, это она ограбила четыре квартиры и подставила его?! А он-то все годы, проведенные в тюрьме, думал, что это была Марина! Он ведь только и жил этой мыслью: выйти и первым делом наказать ее! И тогда, в парке, не выдержал, сорвался. Когда увидел ее с другим мужчиной, то сорвался.

Он убил того парня сразу же, не собираясь ничего выяснять. А лицо Марины после того, что он с ней сделал, запомнил на всю жизнь, чтобы никого и никогда больше не любить. Потому что никакой сентиментальности и доброты в нем давно не осталось. А все из-за этой женщины, которая идет к машине и ждет, что сейчас ее избавят от мужа. А он тогда ей кто? Ведь никакого развода не было! Их венчали в церкви, однажды и на всю жизнь. С первой минуты их брака он ненавидел себя за слабость. За жадность к ее деньгам, которая в итоге сделала из него профессионального убийцу. Ведь если бы она умерла тогда, под лавиной, то он теперь был бы совсем другим человеком! Быть может, счастливым человеком. Женатым на любимой женщине, гуляющим по выходным дням с детишками в парке. Дочка и сын. Маленький нерожденный сын, его и той женщины, которую он убил, поверив во всю эту ложь.

Она давно должна была умереть.

У нее не было ни зубной щетки, ни мыла, ни какой-нибудь еды. Даже воды. За все приходилось платить, причем бешеные деньги. А поезд не ехал, он тащился, тормозя у каждого столба, иногда даже просто в степи или в лесу. Раньше Людочка не представляла, что в мире существуют плацкартные вагоны, что еда и напитки в стоимость билета не входят и что до Москвы можно ехать больше двух суток, терпя при этом массу неудобств. Даже из другого полушария Людочка добиралась до родного города быстрее, причем с комфортом и без всяких проблем.

Сидеть под горячим феном было приятно. Зато, взглянув в зеркало, Людочка чуть не закричала в голос. Это была не она. Какая-то чужая, взрослая женщина, с очень короткими и жидкими волосами, к тому же явно передержанными в перекиси водорода. Здесь даже нормальной краски не оказалось!

– Да что ж это такое?! – возмутилась она.

– А вы что хотели за такие деньги?

– Какие деньги? – Людочка впервые заглянула в прейскурант. Цены действительно смешные. Но и прическа тоже.

– Черт бы побрал вашу дыру со всеми ее парикмахерскими и дрянными ресторанами! – взвизгнула она. – У вас нет никакого понятия о том, что красиво, а что нет!

– Подумаешь, – фыркнула та, что за кассой, и бережно погладила ладонями шелковые коленки. – Нормальная прическа. Но на вас не угодишь. Сразу видно: из Москвы.

– Да почему видно-то? – возмутилась Людочка.

– По лицу. Вы, москвичи, вечно всем недовольны.

– Это вы всем недовольны, – она швырнула на стол пару купюр. – Сдачи не надо.

И направилась к выходу. Ей вслед раздалось хихиканье. Да они это нарочно! Изуродовали ее всем москвичам назло!

До отхода поезда оставались еще целые сутки. Людочка не знала, чем заняться. Разве что осмотром местных достопримечательностей?

Город ей не нравился. Ни одного приличного ресторана! Местный музей – отстой! Люди какие-то неприветливые. Все здания обшарпанные, улицы грязные. Дыра, одним словом. Не в кино же идти? На одинокую девушку в ярком горнолыжном костюме все обращали внимание, особенно мужчины. И Людочка впервые забеспокоилась. «Надо поскорее уносить отсюда ноги», – подумала она.

Со скуки она зашла в ближайшую парикмахерскую. А почему бы и нет? Раз она понарошку умерла, то можно и поэкспериментировать с собственной внешностью. Вот будет сюрприз для Тимки! Он уже столько раз советовал ей поменять прическу. На «что-нибудь более серьезное». Сколько можно быть девочкой? «Прелестной девочкой», – поправляла Людочка. Но сейчас ей захотелось вдруг повзрослеть.

– Вас постричь? – спросила хмурая женщина с отвратительной прической. Людочка оценила цвет ее волос и засомневалась. Но потом все же решилась:

– Да. И покороче. И покрасьте, пожалуйста.

– Как красить? – безразлично спросила парикмахерша.

– В блондинку, – неожиданно для себя сказала Людочка.

Пока ей мыли голову и щелкали ножницами, она думала о том, что погорячилась. Шутка, конечно, хорошая, но столько же из-за нее неудобств! Людочка по-прежнему не могла толком поесть, потому что всерьез опасалась за свой желудок. Старушка стряпала неплохо, но кто их знает, из чего они здесь, в этой дыре, готовят еду? Из каких продуктов?

Она сидела и смотрела, как на пол сыплются каштановые кудри. На хмурое лицо парикмахерши, отражающееся в зеркале, смотреть не хотелось.

«Почему они здесь все такие мрачные? – раздумывала Людочка. – Солнышко же светит!» А потом спохватилась: «Да ведь это ужасно, жить в такой дыре! И они это понимают! Кругом нищета! Беспросветная нищета! Как хорошо, что завтра я отсюда уеду! В Москву! Скорее в Москву!»