– Бабы-критикессы виноваты, а рычишь на меня, – сказал он.
– Да я на себя больше…
– А-а! Гложешь свою душу: «Они правы, а я плохой»… Тебе бы плюнуть на них, но ты не можешь, интеллигент промозглый. Потому что боишься и стесняешься…
– Чего?
– Влюбленности в своих мальчишек…
– Ты что имеешь в виду, кретин?! – взвился Валентин.
– Да ничего такого. Просто я говорю, что ты создал себе идеал – маленького рыцаря в куцых штанишках и пыльных сандаликах. С острыми расцарапанными локтями и репьями в спутанных волосах… И на основе этого идеала лепишь и пускаешь в свет своих героев. А бабы-рецензентши то умиленно охают, то клеймят тебя за повторяемость и подражание самому себе: «Почему они у вас похожи друг на друга?» А похожи они трогательным сочетанием внешней беззащитности и внутренней отваги. Волыновский стиль…
– Ну и что здесь плохого? – ощетиненно спросил Валентин.
Сашка терпеливо сказал:
– Все хорошо… Кроме одного. Ты боишься своей привязанности к пацанам – и нарисованым, и живым, – словно за тобой следит куча недругов. И будто тебя могут обвинить во всяких грехах – от инфантильности до черт знает чего…
– А что ты думаешь, – хмыкнул Валентин. – И по правде могут. Это самый простой способ, если захотят свести счеты…
– Ну что поделаешь… От себя-то все равно не убежишь. Ведь «волыновские мальчики» – это ты сам.
– Если бы…
– Я неточно сказал… Я о том, что их корни – в тебе. Эти мальчики – такие, каким ты сам хотел быть в детстве, да не получилось. Тетушка твоя, вечная ей память, была прекрасным человеком, но одного не умела – обращаться с детьми. Вот и старалась поскорее сделать тебя большим. С семи лет рядила тебя во взрослые костюмы с жилетками, расчесывала рыжие кудряшки и водила тебя по выставкам и лекциям. И гоняла в художественную школу… А ты душою рвался скинуть отглаженные брюки и сорочку с бабочкой и удрать к озеру или на футбольную площадку. Хотя и робел при этом…
– Ну, положим, в художественную школу я ходил без понукания… И вообще ты малость утрируешь.
– Может быть… малость. Но так или иначе, а корни твоих книжных и киношных пацанов в твоей ностальгии по детству. По тому, о котором ты мечтал и которого тебе не хватило… Разве я не прав?
– Ты прав, – мрачно согласился Валентин. – Но ты будто вспорол мне брюхо и выложил передо мной на широкий стол мои собственные потроха. А это не очень приятно…
– Ну извини. Я не хотел потрошения, думал только о небольшом кровопускании. Для оздоровления организма…
– Когда мясник лезет в хирурги…
– Ладно, не бурчи…
Ваша оценка
EvA13K25 сентября 2023
19 понравилось5,6K
SilverFir2 мая 2016
ProstoYa7424 апреля 2021
Remi_Nitro11 сентября 2018