Цитаты из книги Everything I Never Told You

утреннее солнце, сочное, как лимонный бисквит

Вот прежняя жизнь – мягкая, теплая, готова задушить в объятиях.

Лидия попробовала прочесть:
«Какая мать не любит стряпать вместе с дочуркой?»
А ниже:
«И какая дочурка не любит учиться у мамочки?»
Страницу усеивали бугорки, словно книгу выносили под дождь, и Лидия погладила их пальцем, как азбуку Брайля. Не поняла, что это, пока на страницу не плюхнулась слеза. Лидия ее стерла, и осталась крохотная мурашка.
Потом еще одна, и еще. Мама, наверное, на этом месте тоже плакала.

«Люди еще с тобой не познакомились, а уже все про тебя решили.»

Отрывок из книги Все, чего я не сказала Селеста Инг Этот материал может быть защищен авторским правом.

Так крепко любишь, так сильно надеешься, а в итоге остаёшься ни с чем. Детям больше не нужна. Мужу больше не желанна. Ты одна, вокруг пустота.

И вдруг – черточка на полях. Лидия попробовала прочесть: «Какая мать не любит стряпать вместе с дочуркой?» А ниже: «И какая дочурка не любит учиться у мамочки?»

Твоя поваренная книга, сказала Лидия. Я ее потеряла. Мэрилин была счастлива, сочла это знамением: дочь прочла ее мысли. Дочь не будет всю жизнь торчать на кухне как пришитая. Дочь хочет большего. А дочь солгала. ... Пятилетняя Лидия стоит на цыпочках и наблюдает, как а раковине пенятся уксус с содой. Лидия тащит тяжёлый том с полки, говорит: "Покажи опять, покажи ещё." Лидия нежно-нежно подносит стетоскоп к маминому сердцу. Слезы застилают глаза Мэрилин. Лидия любила вовсе не науку.

Он никогда не бил Нэта и больше никогда не ударит. Но что-то между ними уже треснуло.

...сколь непрочно счастье: его можно опрокинуть и разбить одним неосторожным жестом.

Как тяжело наследовать родительские мечты.

Должно быть, под дождем приятно – точно слезы по всему телу

Все куда-то спешили – целеустремленно, будто знали, что им уготовано достичь величия.

Она всё сидела, прижимая здоровую руку к животу. Она беременна - она не сможет учиться. Не поступит на медицинский. Остается лишь вернуться домой. Дома дети, а затем новый младенец, и (призналась она себе, и это было больнее, чем рассеченная рука) она больше не сможет их бросить.

Лето, когда Лидия упала в озеро, лето, когда пропала Мэрилин, - все старались его забыть. О нем не говорили, о нем не упоминали даже. Но оно не уходило, как дурной запах. Пропитало их так глубоко, что не выполощешь.

И наконец - хотя стоило с этого начать, - Спасибо моему сыну, который великодушно терпит мать, витающую в облаках, постоянно меня смешит и помогает не терять из виду того, что важно; ты - достижение, которым я горжусь всего сильнее, и иначе никогда не будет.

Роман о бремени быть первым, о тяжести чужих надежд, о благих намерениях, от которых можно не выжить.

На коробке женщина с улыбкой наклонялась над куском торта. И написано: "Смешивайте с любовью". Любовь, решила Ханна, сладкая, как мамины духи, и мягкая, как суфле. Она украдкой продавила пальцем ямочку в очень гладкой поверхности торта.

Она подразумевала: "Я тебя люблю. Я тебя люблю". Но от ее слов у Лидии из легких будто высосали весь воздух. "Когда я умру". Все то далекое лето Лидия боялась, что мама и впрямь умерла, и те недели, те месяцы оставили по себе упрямую, неотступную боль в груди, точно пульсирующий синяк. Все, чего хочет мама, пообещала Лидия. Все что угодно. Только бы мама не уходила.

Даже спустя годы они все еще будут складывать те кусочки мозаики, что смогли отыскать, разглядывать черты Лидии, перерисовывать очертания. Уверяясь, что уж на сей-то раз поняли ее правильно, какой-то миг не сомневаясь, что наконец постигли ее целиком. Вспоминать ее будут часто.

Что может быть дальше от материной жизни, где аккуратно подшить подол – похвальное достижение, а удалить свекольное пятно с блузки – повод для торжества? Нет, Мэрилин будет притуплять боль, останавливать кровотечения и вправлять кости. Спасать жизни. Но в итоге материны предсказания сбылись: Мэрилин познакомилась с мужчиной.