Цитаты из книги Dare Me

Ages fourteen to eighteen, a girl needs something to kill all that time, that endless itchy waiting, every hour, every day for something - anything - to begin. There's something dangerous about the boredom of teenage girls.

Почти весь школьный год остальные ученики смотрят на нас, как на покрытые глазурью леденцы, принцесс в коронах, храмовых шлюх, загорелых сучек с белоснежными зубами. Надменных богинь, не желающих якшаться с толпой.

– Девочки, – произносит она легко и живо, голосом, который от нее редко услышишь, – вы даже не представляете, что можно почувствовать с мужчиной. Это может быть так прекрасно. Тейси улыбается. Мы тоже. – Но и ужасно, – добавляет тренерша и понижает голос. – Но это ужасное… знаете, оно тоже прекрасно.

Обычно Бет ни перед кем не расстилается, но если это случается, она становится звездой, новостью номер один. Так было с Беном Траммелом или в тот раз, когда все видели их с Майком Ласаллем в зарослях остролиста после матча. Черное дерево и слоновая кость. Колючие листья, приставшие к рукавам его спортивной куртки; покрасневшая шея.

Армейским рекрутерам нужна наша свежая, здоровая подростковая кровь. – Да кому нужен этот чирлидинг? – бросает Бет. – Я записываюсь. Они и в прошлом году приходили. Всегда присылают самых широкоплечих и голубоглазых, с крепкими, как дубовые стволы, руками и звучными голосами, слышными в самом конце коридора.

И я начинаю есть. Сначала омлет из белков с миндалем и шпинатом. Шпинатные листья липнут к зубам, как лепестки увядших лилий. Это самая унылая еда в мире.

– Ну ничего, мы приведем вас в порядок. Вы у меня перестанете в солярий бегать и луковые пампушки на обед лопать. – Окей, – не слишком уверенно соглашаюсь я. Между прочим, я луковых пампушек ни разу в жизни не пробовала.

Там у меня возникло ощущение, будто произошло чудо, а кому нравится вспоминать о таких мгновениях? Мы хороним их, закапываем в самый дальний угол, где держим сокровенные воспоминания, укрываем их в втайне и лелеем, как нечто особенное, что когда-то имели, но потом были вынуждены забыть.

Бет говорит, что бег — скучнейшая форма мастурбации. Не знаю что это значит, но эти слова навсегда отбили у меня охоту бегать.

Люди всегда будут пытаться запугать тебя, чтобы заставить что-то сделать. Или не сделать. Или перестать желать того, чего тебе на самом деле хочется. Но этому страху нельзя поддаваться.

Время ускользает от нас.

Это ледяное презрение – ее сила.

Когда тебе четырнадцать, пятнадцать, семнадцать, нужно что-то делать, чтобы убить все это время, это бесконечное зудящее ожидание, когда каждый час, каждый день ждешь чего-то – чего угодно – лишь бы это поскорее случилось.

Когда стреляешь в короля - лучше не промахивайся.

Бет всегда была капитаном, а я - её дерзким лейтенантом.

When you have nothing inside you, you feel everything more, and feel you can control all of it.

I wanted to be a part of your world, but I didn`t know your world was this.

In the basement now, there is a powerful nostalgia. This is a Beth I haven`t seen for a while, the Beth of subterranean nights, our self-whipped adolescent fears and JV yearnings: I will never what if we never will we ever. I`d forgotten we were like that, before we were everything.

Once, Beth and I had a night like this, the night before we started high school. Kiddie-like, we`d hooked her brother`s Swiss Army into our palms and pressed them tight against each other, and later Beth said she could feel my heart beating in my hand, her hand. She swore she could. We knew that meant something. Something had passed between us and would endure. We don`t talk about it anymore and it was a century ago, wars won and lost since then. And, Beth, you`re not even here now.

Let`s face it, we`re the only animation in the whole drop-ceiling, glass-bricked tomb of a school. We`re the only thing moving, breathing, popping. And we know it. You can feel that knowingness on us. Look at them, that`s what we can hear them -- everyone -- say when, Game Day, we stride the hallways, pack-like, our ponytails rocking, our skirts like diamonds. Who do they think they are? But we know just who we are.