Mi vida querida

Потом Илиана перешла от случайных прикосновений к намеренным, и Джексон решил, что и к этому может привыкнуть, если преодолеет некоторое замешательство.

— Да, в этом возрасте — сорок шесть лет — люди уходят быстрее, чем старики. Сколько времени она пробыла в больнице? — слегка угрожающим тоном спросила женщина с чайником у дамы в жемчугах.

— Дайте припомнить… Дней десять?

— Даже меньше, я слыхала. А когда сообщили ее родне, осталось еще меньше времени.

— Я не знала, что Лилиан болела, — сказала Корри.

— Она так быстро сгорела, — сказала женщина с чайником в руках.

Она предложила еще чаю даме в жемчугах и получила отказ.

— Просто… я плачу оттого, что нам так повезло, — объясняла Корри.

Она никогда не спрашивала, счастлив ли Говард, но он косвенно давал ей понять, что да.

Иногда глаза у Корри наполнялись слезами, и она прятала лицо у Говарда на груди.

— Мы с этими людьми не друзья, а деловые знакомые, — напоминал Говард Корри. Он их редко видел и не знал, продолжает Лилиан у них работать или нет.

Только представьте себе: чтобы я кого-то жалел.

Поэтому вам покажется очень странным, что я мог жалеть Онеиду — за это скольжение по поверхности, за доверчивость.

Можно вернуться на остановку, там скамейка. Украдкой снять туфли и устроиться поудобнее на всю долгую дорогу домой.

Питер принес ее чемодан в купе и как-то засуетился. Впрочем, он тут же объяснил, что вовсе не торопится от нее убежать — просто боится, как бы поезд не тронулся.