Преступники не хотят признать своей вины

Документ №2430-PS. Хроникальный фильм о концентрационных лагерях - квинтэссенции всей нацисткой системы.

Когда его включили, в зале стало нарастать нервное возбуждение... Подсудимые совсем поникли... В зале медленно гаснет свет. Становится темно. Только скамья подсудимых освещена снизу небольшими лампами, чтобы можно было наблюдать за обвиняемыми.

На экране: ряды бараков, колючая проволока, печи крематориев, виселицы, орудия пыток. Повторяются знакомые названия: Дахау, Маутхаузен, Бельзен. Тут, разумеется, нет кадров, относящихся к периоду функционирования лагерей, съемки, как правило, делались в момент освобождения или спумстя несколько дней.

Горя жертв, трупов, тел. Пожалуй, куда более страшное впечатление производят живые трупы, те, кто сумел пройти через этот ад. Скелеты, обтянутые истершейся кожей.

С экрана повеяло смертью.

Двух американских психологов, Джильберта и Келли, поместили по обеим сторонам скамьи подсудимых, поручив им наблюдать и делать записи.

Вот их содержание.

"Шахт (основной советник Гитлера по вопросам экономики и финансов) протестует против принуэдения смотреть фильм. Отворачивается, скрещивает руки...

...Кейтель (нач. штаба вооруженных сил Германии - ОКВ) вытирает глаза, снимает наушники...

...фон Нейрат (председатель тайного совета министров) не смотрит...

... Функ (замминистра пропаганды, затем - министр экономики) закрывает глаза, трясет головой...в слезах вытирает нос, глаза, опускает взгляд.

... Риббентроп (министр иностранных дел) закрывает глаза, смотри в сторону...

...Франк (министр юстиции, генерал-губернатор Польши) часто моргает, пытаясь сдержать слезы...шепчет: "страшно".

...Штрейхер (идеолог антисемитизма) говорит: "Я этому не верю"...

... Гесс (зам. Гитлера по фашисткой парти) говорит: "Не верю я этому..."

Ни один из них (21 подсудимого) не сохранил до конца верности доктрине и идеологии, которым так фанатично и безоговорочно поклонялся долгие годы, иногда и всю жизнь. Ни один из них, даже Геринг, не пытался со скамьи подсудимых в полной мере оправдать и защитить систему, которую представлял, государство, в управлении которого принимал участие, идею, во имя которой человечество втянули во Вторую мировую войну. Ни один из них, занимая свидетельское место или сидя на скамье подсудимых, не постарался защитить расистские принципы и теорию о расе господ, которые были священным догматом в третьем рейхе.

Когда мы тогда, в 1945 году, впервые увидели подсудимых, мы склонны были их причесать под одну гребенку, относиться к ним, как к сплоченному коллективу, доискиваться общих черт и согласованных поступков. Это было ошибкой, хотя и вполне понятной, - мы смотрели на них ,как на группу людей, чьи совместные усилия породили успех гитлеризма и его злодеяния. Мы прежде всего видели общность вины и общность ответственности.

Не сразу, но стали мы замечать и несходство. Различие в характерах, в мотивах поступков, даже в степени ответственности, различия в отношении к собственной вине, к вине режима и Германии.

Менее всего было в этой кампании солидарности. Очень быстро вылезли наружу внутренние противоречия, несогласия, даже взаимная ненависть. Причины много из этого уходили в далекое прошлое. Иное выявилось только на фоне краха, стало видимым лишь со скамьи подсудимых, в ожидании суда Трибунала и Истории.