- ... Неужели вы убьете меня еще раз?
Монтанелли вырвал свои руки из рук Овода.
- Господи, смилуйся надо мной! - воскликнул он. - Артур, как ты похож на мать! Те же глаза!
Наступило глубокое, долгое молчание.
Они глядели друг на друга в сером полумраке, и сердца их стыли от ужаса.
-Скажи мне что-нибудь, - прошептал Монтанелли. - Подай хоть какую-нибудь надежду!
- Нет. Жизнь нужна мне только для того, чтобы бороться с церковью. Я не человек, а нож! Давая мне жизнь, вы освящаете нож.
Монтанелли повернулся к распятию:
-Господи! Ты слышишь?..
Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе:
- Г-громче зовите! Может быть, он спит. Монтанелли выпрямился, будто его ударили. Минуту он глядел прямо перед собой. Потом опустился на край койки, закрыл лицо руками и зарыдал. Овод вздрогнул всем телом, поняв, что значат эти слезы. Холодный пот выступил у него на лбу.
Он натянул на голову одеяло, чтобы не слышать этих рыданий. Разве не довольно того, что ему придется умереть - ему, полному сил и жизни!
Но рыданий нельзя было заглушить. Они раздавались у него в ушах, проникали в мозг, в кровь.
Монтанелли плакал, и слезы струились у него сквозь пальцы. Наконец он умолк и, словно ребенок, вытер глаза платком. Платок упал на пол.
- Слова излишни, - сказал он. - Ты понял меня?
- Да, понял, - бесстрастно проговорил Овод. - Это не ваша вина. Ваш бог голоден, и его надо накормить.