Цитаты из книги Гипсовый трубач: Дубль два

Женская верность - такой же каприз, как и измена.

- Правда? - удивился Кокотов, подумав, что жена, разрешающая мужу все, как правило, позволяет себе еще больше.

О белый космос монитора, Панельных символов оскал! Тебя, о чистый файл мой, скоро, Ах, очень скоро, страшно скоро Загадит мыслящий фекал!

...долго там излагал ему свою любимую теорию о четырех типах писателей. Первые, их большинство, записывают заурядные мысли случайными словами. Вторые для заурядных мыслей находят-таки точные слова. Третьи глубокие мысли излагают случайными словами. И лишь четвертые, а их единицы, способны выразить глубокие мысли точными словами.

...любовь - это самый мучительный способ быть счастливым.

– Вы мне завидуете! Да, Наталья Павловна – очень интересный человек!

– «Интересный человек»? Так обычно говорят о женщине, когда оч-чень интересуются ее гениталиями.

Когда, осторожно отперев дверь, я вошла в лабораторию, то застала в тусклом красном свете забавную картину: Нина стояла на коленях и, казалось, надувала большую резиновую куклу, удивительно похожую на моего мужа. Вадик смотрел вверх и морщился, словно мучительно вспоминал чью-то забытую фамилию.

Кокотов ещё раз обернулся на даму и уловил в её взгляде то особое выражение, какое появляется у брачных узников (чаще – жен) лишь после долгих лет совместной жизни, когда с супругом уже ничего не связывает, кроме испепеляющего, сладострастного желания не дать ему порадоваться на стороне.

Кокаинисты – потрясающие любовники, пока есть деньги на кокс...

Первая фраза долго не давалась, сопротивляясь с мускулистым упорством спортивной девственницы. Однако человек, сочинивший семнадцать романов для серии «Лабиринты страсти», знал множество хитрых способов впрячь трепетное как лань и пугливое как газель вдохновенье в ломовую телегу литературной необходимости.

- ... Он кому-то мешает, очень мощной структуре. Возможно, власти...

-Это вы бросьте! Нашей власти мешает только народ.

- А если он решил пойти в политику, в Кремль? - предположил писодей.

- Посадят за неуплату налогов.

...Русские люди безалаберны. Они могут воспользоваться своим талантом лишь в том случае, если талант больше их безалаберности. А такой талант дается редко. Собирать же крошечные способности в кулак, словно кузнечиков, они не умеют.

Как справедливо заметил Сен-Жон Перс, в мире мало людей, умеющих красиво любить. Но людей, умеющих красиво разлюбить, еще меньше.

– Кто он? – Хороший человек. – А по профессии? – Хороший человек – это и есть профессия.

Охрана серьезная: две, нет - три машины сопровождения. Сирена. Встречная полоса. Бешеная скорость. Почти как у президента. У меня всегда такое впечатление, что наш президент мчится на пожар: чуть опоздает - и все сгорит, сгорит Государство Российское к чертовой матери! Прямо обербрандмейстер какой-то!

- Да и черт с ней, с «тойотой», а тем более с вашим Виктором Цоем! Никогда не понимал этих его «бу-бу-му-му». Хуже Цоя только Гребенщиков с Макаревичем. Ненавижу эти антисоветские гитарные посиделки на кухнях цековских домов! Ненавижу номенклатурных сосунков вроде Гайдара! Чтобы греть жопы не в Болгарии, а на Канарах, они разрушили великую страну и обобрали заслуженный народ, как раз когда впервые за столетия он начал жить более-менее прилично! Уроды!

- ...Тогда, в девяностые, любого дебила с американскими корочками сразу министром назначали. Оттого мы теперь в такой общенациональной заднице, мой друг! Западничество для России - это способ геополитического суицида.

- Неужели - Сен-Жон Перс? - тонко уточнил Кокотов.

- Возможно. Теперь, конечно, ситуация улучшилась: чтобы сделать карьеру, достаточно родиться в Питере.

Что есть, подумал я, свобода? В сущности, всего лишь приемлемая степень принуждения. Не более.

Как сказал Сен-Жон Перс, зависть - геморрой сердца.

- Власть должна думать не о себе, а о государстве! - значительно молвил начфукс. - Иначе, Дадакин, выковыряет нас народ из кресел вилами! Понял?