Поэтому, когда почувствуешь в себе это жжение, не сопротивляйся ему. Пиши. Не бойся того, что люди скажут или подумают об этом. Всегда найдутся моськи, которые будут хватать тебя за штаны. Ты сам знаешь, критикам нужно на что-то жить.

...как сказал мой любимый еврейский писатель Франц Кафка о книгах, — это «топор, который разбивает замерзшее море внутри нас».

Рахманинов говорит, что музыки хватает на всю жизнь, но и всей жизни не хватит на музыку.

На толпу нельзя полагаться. Она как граната с сорванной чекой. А толпа, которой угрожает смертельная опасность, вообще непредсказуема.

Они писали друг другу об очень интимных вещах, но одно дело писать, и совсем другое — встретиться лицом к лицу, помня о том, что было написано.

…я не могу, я не в состоянии за один день получить столько счастья. Столько во мне не поместится.

Любить и ненавидеть можно только лишь по собственной воле.

Ты была для него всеми галактиками, всеми туманностями, всеми звездами и всеми планетами. Я иногда даже ревновала его к тебе.

Очень важно иметь в жизни кого-то, по кому будешь скучать…

Потеряться, ничего при этом не потеряв. Просто целиком и полностью раствориться в этом мгновении.

"Нам стоило встретиться хотя бы для того, чтобы я узнала,что есть на свете такие глаза,как у тебя"

А вы говорите по-французски или по-немецки? — спросил он.

— К сожалению, нет. Я американец. Мы не изучаем иностранные языки, считая, что каждый человек должен говорить по-английски. Я понимаю, это наглость. Но что делать, мы такие

Культурные ценности доступны не всем, поскольку их восприятие требует знаний и умственных усилий

В этом городе все любят одиночество, а если и не любят, все равно одиноки.

Культурные ценности доступны не всем, поскольку их восприятие требует знаний и умственных усилий. В миф же достаточно просто верить. Его не обязательно понимать

Конечно, конечно, — кивнул он, — в этом городе все любят одиночество, а даже если и не любят, все равно одиноки...

тебе пора. Иди. Иначе я совсем потеряю голову. А я этого не хочу. Не сегодня. Иди.

Он заметил, что женщины, изменяющие своим мужчинам, — а изменяли почти все, — непременно хотели об этих мужчинах рассказывать.