Новеллы

Малодушный страх перед решительным словом, на мой взгляд, постыднее всякого преступления.

Я рад был бы уйти, но не мог сдвинуться с места и тупо, словно захмелевший матрос, сидел в затхлой, душной комнате прикованный к стулу любопытством, - было что-то пугающее и непонятное в царившем здесь равнодушии.

Шахматы, так же, как любовь, требуют партнера.

Кто не отдается науке страстно, тот, в лучшем случае, становится педагогом. Из самых недр своего существа надо подходить к вещам. Всегда-всегда страсть должна служить импульсом к работе.

Быть может, мне просто приходила на ум банальная, но неизбежная мысль, которая всегда приходит на ум при виде увядающей матери рядом с цветущей дочерью - человека и его тени, - мысль о том, что в каждом юном лице уже таятся морщины, в улыбке - усталость, в мечте - разочарование.

Разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются с моста за утопающим?

"для чего мы живем, если ветер, чуть ступила наша нога, тут же заметает ее след?"

Тебе, никогда не знавшему меня.

- Когда речь идет о других, мы всегда ведь очень рассудительны и деловиты!

Страстный по натуре, я привык воспринимать явления жизни, всецело отдаваясь порыву чувства, — и вот, в первый раз я испытывал пленительное обаяние человека, учителя, превосходство, покориться которому мне казалось долгом и наслаждением.

И вдруг я вздрогнул, услышав резкий хохот сидевшей подле меня женщины. В ту же минуту лампа замигала: по сквозняку я понял, что за моей спиной приоткрылась дверь. - Опять пришел? - насмешливо и злобно крикнула она по-немецки. - Опять уже бродишь вокруг дома, ты, сквалыга? Ну, да уж входи, я тебе ничего тебе сделаю.

Улицы эти - одни и те же и в Гамбурге, и в Коломбо, и в Гаванне, они похожи друг на друга, как схожи между собой роскошные проспекты больших городов, потому что верхи и низы жизни повсюду имеют то же внешнее обличие.

— Из путешествий ведь возвращаются.
— Да, — ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Больше всего пугало меня полное его одиночество. Этот общительный, экспансивный человек не имел друга. С университетскими товарищами он был корректен — не более, ни у кого в гостях он не бывал; часто он целыми неделями не выходил из дома, не ходил никуда, кроме университета, находившегося в двадцати шагах от его квартиры. Все он глухо таил в себе, не доверяясь ни людям, ни бумаге.

Доверие требует откровенности, полной откровенности.

С тех пор прошло сорок лет. Но ещё теперь, посреди лекции, когда моя речь увлекает меня и как бы парит вне меня, я вдруг смущаюсь от мысли, что это не я, а кто-то другой говорит моими устами. Я узнаю незабвенный голос давно ушедшего человека, который и в смерти дышит моим дыханием. Всякий раз, как я испытываю вдохновение, я знаю: я - это он; те часы запечатлелись во мне навеки.

... играть против самого себя столь же парадоксально, как пытаться перепрыгнуть через собственную тень.

Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания.