Цитаты из книги Избранное

- А мы что будем делать? - Пить, - сказал Ивен. - это протест. Активный протест.

Эта книга содержит материал из remises[4] моей памяти и моего сердца. Пусть даже одну повредили, а другого не существует.

Того, кто работает и получает удовольствие от работы, нужда не огорчает.

Она поссорилась со всеми нами, любившими ее, — кроме Хуана Гриса; с ним не могла поссориться, потому что он успел умереть.

Воспоминания — тоже голод.

- Що ти маєш на вечерю – запитав хлопець. - Казанок жовтого рису рибою. Повечеряєш зі мною? - Ні, я поїм удома. Хочеш, розпалю вогонь? - Ні. Я потім сам розпалю. А може їм і холодне. - Можна взяти сітку. - Авжеж. Сітки в старого не було, і хлопець добре пам’ятав, коли вони продали її. Та обидва день у день отак прикидались один перед одним. Не було й ніякого казанка з рисом та рибою, і хлопець теж це знав.

Ернест Хемінгуей «Старий і море»

Голодать полезно, и картины смотрятся лучше, когда ты голоден.

После гор все расстояния в городе казались короткими.

«Надеюсь, мне не нужно будет больше сражаться, – подумал он. – Только бы мне больше не сражаться!»

– Да наплевать на это везенье! – сказал мальчик. – Я тебе принесу счастье.

People are always the limiters of happiness

Когда поезд замедлил ходу штабеля бревен на станции и я снова увидел свою жену у самых путей,я подумал,что лучше мне было умереть,чем любить кого-то другого,кроме нее.

– Послушайте, Джейк. – Он наклонился над стойкой. – У вас никогда не бывает такого чувства, что жизнь ваша проходит, а вы ею не пользуетесь? Вы думаете о том, что вы уже прожили около половины отпущенного вам срока? – Иногда думаю. – Вы знаете, что через каких-нибудь тридцать пять лет нас уже не будет?

Все страны похожи на кинофильм.

- Кончилось тем, что он предложил мне руку и сердце - Серьезно? - Конечно. А я даже за Майкла не могу выйти - Может быть, он думал, что станет лордом Эшли? - Нет. Не потому. Он серьезно хотел жениться на мне. Чтобы я не могла уйти от него, говорил он. Но только после того, как я стану женственней.

Все это вошло в некую обратно пропорциональную прогрессию, в которой она строила новую жизнь, а он продавал остатки своей прежней жизни.

- Есть что-нибудь выпить? - Лимонад, морс, имбирное пиво. - Выпить, я спрашиваю.

Но мы действительно никогда прежде здесь не бывали, потому что все вокруг становилось новым.

— Я собираюсь написать о нем в книге о первых годах жизни в Париже, которую буду писать. Я дал себе слово, что напишу ее.

Никто не пил ничего, кроме шампанского, и я подумал, как здесь весело и как хорошо здесь писать. Тут было все, что нужно человеку, чтобы писать, — кроме одиночества.