Grattis, ha ett bra liv

Со мной всё было ясно. Никакой я не чудак, а просто злобная тварь

Элли,-смотрел он-я то же никак не мог поверить ,что ты есть. Я тоже считал,что выдумал тебя

Хотя человека нельзя считать своей вещью. Можно только брать его на время, быть рядом с ним.

Нельзя давать обещаний на будущее.

Ругер не такой, как все. В таком случае, он и вправду живет в этом домике, и у него нет вещей, без которых не могут обойтись другие парни. Вроде тонального корректора и тому подобного.

У каждого есть право на тайну. И право решать, когда ее раскрыть.

– Если она не желает вспоминать обо мне, я не буду ее беспокоить.

Я ничего не знала о нем.
Кроме того, что люблю его. И никогда не решусь сказать ему об этом.

Умри я сейчас – никто бы и не заметил.
Как несправедливо. Как все безнадежно.

Я знала, чего мне не хватает, и это нельзя было измерить чайными ложками.

Хорошо бы вступить в борьбу за право пахнуть человеком.

Я больше не мерзла.
Я ждала Ругера.
Это согревало меня.

И что он делает все то время, когда я его не вижу?

Она хотела, чтобы он сам сделал первый шаг. А если не может шагать – пусть ползет к ней.

– Ну, до следующего дождя?

Любой может оказаться в ситуации, когда кажется, что единственный путь к спасению - это ложь.

Так бывает. Иногда хочется поспать в ванне.

Ничего особенного я для окружающих не сделала. Разве что с Рождеством поздравляла.

В пьесе о судьбе мира была всего пара главных и масса эпизодических ролей. И еще миллиарды статистов. Им не давали и рта раскрыть, а только гоняли туда-сюда, распихивая по лагерям для беженцев, фабрикам и борделям, где их ждала рабская жизнь.
Исполнители главных ролей пожирали бифштексы с кровью, а статисты рылись в мусорных бачках.

Чтобы любить друг друга, необязательно раскрывать все тайны.