Русская классика, которую хочу прочитать
Anastasia246
- 545 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Промежуточное звено между тетрадями с анкетами из 90-х (помните?!!) и альбомами для пожеланий, которые были у любой приличной барышни и некоторых юношей в 19 веке. Много интерактива, когда рассматриваешь рисунки и фотографии, а потом читаешь подписи с описаниями. Я поступил ещё интереснее - первый раз посмотрел только изображения, во второй - изображения с комментариями и историями. Это дало понимание общей картины, стало ясно за какие годы больше записей и событий. С перерывами альбом вёлся с 1914 года по 1970-й.
Неожиданно в первой трети альбома очень много Маяковского. Размашистые чёткие и жирные линии; щетина, обозначенная прорезями от канцелярского ножа; душевность и уважение во всех подписях и стихах без исключения. Маяковский жил долгое время на даче у Чуковского, столовался у него и Репина, помнил, любил и приезжал в гости.
В оставшихся частях книги очень много рисунков Репина, Анненкова и их учеников. С обоими мэтрами Корней Иванович был знаком ещё до революции, к тому же был соседом по даче с Репиным. Более того, пос. Куоккала, давшая название Чукоккале, переименован после войны в Репино, организован музей художника. Очень известен его снимок с Анненковым в 1914 году перед отправкой на фронт:
Вот этот
С таким кругом общения сам Бог велел вести летопись, спасибо, что Корней Иванович не упустил такого шанса. Многие оригиналы рисунков из Чукоккалы разошлись по музеям. Портрет Ахматовой и Эфроса от Анненкова, рисунки Маяковского помещены в его музей и многие другие.
К счастью, альбом не потерялся в военные годы. Он хранился в Переделкино под Москвой, а потом произошла загадочная история. Чуковский должен был ехать в эвакуацию, бегал по дому и смотрел, что забыл. Взгляд его упал на альбом, он схватил его и побежал закапывать. Присыпал землёй и уехал. Вечером того же дня по неким причинам вернулся и зашёл к местному дворнику, у которого увидел в мусорке свой альбом в земле. Видимо, дворник следил за ним и думал, что закапываются ценности. Мне, если честно, кажется это странной байкой, но ничем другим не объясняются повреждения на многих рисунках в альбоме.
С годами записей становится меньше, они более политизированы. После смерти Сталина Чуковский участвует в съездах, травля за "чуковщину" почти прекращается, что находит отражение и в альбоме. Хотя заметно отсутствие людей, когда-либо плохо отзывавшихся об авторе или травивших его. Ни одного упоминания, ни одного стихотворения от Агнии Барто, например.
После прочтения осталось такое приятное чувство, будто прикоснулся к детству. Вспомнил уголок, где лежали мои книги в родительском доме, как я перебирал их и нёс бабушке в ожидании того, как буду слушать. Чуковский, Маршак, Житков и Михалков - слушал их ещё до того, как научился читать сам. А теперь буду читать своему ребёнку.

5 из 5⭐
Наверное, все знают, что такое Чукоккала (буду писать без кавычек, потому что название книги воспринимается как место встречи великих людей). Да, Чукоккала- это действительно место (тетрадь), где знакомые, друзья, гости, современники Корнея Чуковского оставляли заметки, рисунки, стихи на злободневные темы, друг о друге, переписывались между собой, шутили. Здесь такое собрание великих имён! Я даже не подозревала о том, сколько знаменитых и талантливейших людей своей эпохи за свою длинную жизнь знал писатель, которого мы чаще воспринимаем как детского писателя.
Я читала электронный вариант с фотографиями страниц книги, где легко было рассматривать рисунки или почерк тех, кто делал записи в знаменитой тетради Чуковского.
Мне очень понравилось, что в самом начале книги была рассказана история затеи, сохранённых тетрадей Чуковского, в которых делали записи гости писателя.
Ещё мне очень понравились пояснения Чуковского к каждой записи, каждому стихотворению или рисунку. Было одновременно интересно читать и то, и другое.
Для меня, например, было открытием, что Владимир Маяковский хорошо рисовал и в Чукоккале сохранились портреты Репина и Чуковского, выполненные поэтом Маяковским.
Удивительно, но в Чукоккале есть записи зарубежных писателей, например, Герберта Уэллса, Конан Дойля, о чём я даже не подозревала и была сильно удивлена.
Забавно, что и моя родная Самара отметилась в Чукоккале:) Благодаря Максиму Горькому, который записал в тетради Чуковского историю из своей жизни в нашем городе:)
Чуковский вообще много интересного рассказал о Горьком. И не только о нём.
Удивительно, такая концентрация талантливых, интереснейших людей эпохи в одной книге! К книге хочется возвращаться и хочется купить бумажный вариант, несмотря на дороговизну даже б/у.

Рукописный альманах Корнея Чуковского, вообще-то, "домашняя книга" Чуковских, очень приятная для воспоминаний о поэтических, писательских и разных других приятных гостях - приятная для семьи Чуковских.
Для нас же ,читателей, в силу возраста и времени не могущих быть гостями семьи Чуковских , книжка сия тоже может быть приятной в силу моей, к примеру, малообразованности. Скольких интересных личностей гостили у Чуковских! Сколь много нового можно узнать о времени, пока в сборник этот заносились приличные и не очень записи! А если добавить еще и Чуккоккальские иллюстрации и рисунки!
Так, 8 декабря 1920 года великий Маяковский так ответил Корнею, который шутя сказал, что Маяковский "спит и видит как бы отнести Чукоккалу на Сенную площадь и продать":
Что ж ты в лекциях поешь
Будто бы громила я
Отношение ж мое
Самое премилое.
не пори мой милый чушь
крыл не режь ты соколу
на сенной не волоку ж
я твою Чукоккалу
скрыть того нельзя уже
я мово Корнея
третий год люблю (в душе)
аль того раннее.
Наверное, в псс Маяковского этого "посвящения" нет...
А вот посыл вдумчивому и серьезному читателю. Допустим, готовите вы доклад о 2-ом Всесоюзном съезде советских писателей, состоявшемся в Москве в году 1954. Время- счастливейшее: только то почил Сталин! О чем были "высокие думы" советских классиков?Чем они рассчитывали поразить меня и вас,будущих читателей? А вот и подсмотрим у Чуковского:
- Как-то говорили про курьера, который ехал так быстро,что его шпага стучала по верстовым столбам как по частоколу. Так простучал А. Сурков... (В.Шкловский)
- М. Алигер "На втором,на Всесоюзном съезде с Верой Инбер мы сидели вместе.
И доклад Суркова полной мерой мы хлебнули вместе с Инбер Верой.
Спать хотели, пить хотели вместе на втором на Всесоюзном съезде.
И в альбом Чуковскому Корнею написали это вместе с нею.
- В разгаре съезд.Бушуют пренья.
Почтенный сохраняя вид
Как будто ангел единенья
На сцене Симонов сидит... (М.Дудин)
- Разгромив сторонников безконфликтного вздора
Съезд проходит без конфликтов, без сучка, без задора. (Д.Заславский)
- Те, кого упомянули
Те ушли или уснули.
Те-ж кого тут не назвали-
Терпеливо преют в зале.
Те,кого докладчик ест-
В кулуарах кроют съезд. (С.Михалков)
- В зрительном зале наблюдается бурный подъем творческих сил. (Л.Толстая)
- Я помню чудное мгновенье
Когда он кончил выступленье. (инкогнито о выступлении В.Овечкина)
- Спор о самовыражении
Был достоин уважения.
Вызывали возражения
Только сами выражения. (инкогнито о съезде)
- Сначала съезд шел довольно гладковато, а потом пошел шолоховато... (о выступлениях Ф.Гладкова и М.Шолохова)
- Скучно.Поздно.Время-за ночь.
Дым табачный очи ест.
Голоснем, Корней Иваныч,
закончим этот съезд! (А.Жаров).
=========================================================
"Наибольше всего завидую,Корней Иваныч, Вашим читателям,которые через 50 лет будут читать Ваши дневники и весь этот замечательный материал". Мих.Зощенко.
=========================================================
...А Зощенко Михаил
Всех дам покорил.
Скажет слово сказом
И готова - разом! ( Е.Шварц).
-

Страшно жить на этом свете:
В нем отсутствует уют.
Ветер воет на рассвете
Волки зайчика жуют...

Наибольше всего завидую, Корней Иванович, тем Ва шим читателям, которые лет через 50 будут читать Ваши дневники и весь этот Ваш замечательный материал.
Mux. Зощенко.
...
15/VIII 34

Такой же значительной чертой ее личности была ее огромная начитанность. Она была одним из самых образо ванных поэтов эпохи. Терпеть не могла тратить время на чтение модных и пустопорожних сенсационных вещей, о которых кричали журнальные рецензенты и критики. В круг ее чтения входили главным образом Овидий, Вергилий, Монтень, Пушкин, Лев Толстой, Достоевский; в последнее время — Кафка и Джойс.
Пушкина знала она всего наизусть — и так пристально, долго и зорко изучала его и всю литературу о нем, что сделала несколько немаловажных открытий в области науч ного постижения его жизни и творчества.
(об Ахматовой).


















Другие издания
