Устами Буниных

Жить в деревне и теперь уже противно. Мужики вполне дети, и премерзкие. "Анархия" у нас в уезде полная, своеволие, бестолочь и чисто идиотское непонимание не то что "лозунгов", но и простых человеческих слов - изумительные. Ох, вспомнит еще наша интеллигенция, - это подлое племя, совершенно потерявшее чутье живой жизни и изолгавшееся на счет совершенно неведомого ему народа, - вспомнит мою "Деревню" и пр.!

Годные гуляют, три-четыре мальчишки. Несчастные - идут на смерть и всего удовольствия - порычать на гармонии.

К смерти вообще совершенно тупое отношение. А ведь кто не ценит жизни - животное, грош тому цена.

В Ефремове в городском саду пьяный солдат пел:

Выну саблю, выну востру
И срублю себе главу -
Покатилася головка
Во зеленую траву.

Замечательно это "себе".

В Ефремове мужики приходили в казначейство требовать, чтобы им отдали все какие есть в казначействе деньги: "Ведь это деньги царские, а теперь царя нету, значит, деньги теперь наши".

Сологуб
Фельетон Сологуба: "Преображение жизни". Надо преображать жизнь и делать это должны поэты. А так как Сологуб тоже причисляет себя к поэтам, то и он преображает, пиша. А писал он всегда о гнусностях, о гадких мальчиках, о вожделении к ним. Ах, сукины дети, преобразители.
25 Марта (16).

Пьеса А. Вознесенского "Актриса Ларина". Я чуть не заплакал от бессильной злобы. Конец русской литературе! Как и кому теперь докажешь, что этого безграмотного удавить мало! Герой - Бахтин - почему он с такой дворянской фамилией? - называет свою жену Лизухой. "Бахтин, удушливо приближаясь..." - "Вы обо мне не тужьте... (вместо "не тужите") и т. д. О, Боже мой, Боже мой! За что Ты оставил Россию!

Перечитал "Дядю Ваню" Чехова. В общем, плохо. Читателю на трагедию этого дяди в сущности наплевать.

Прочел (перечел) "Дневник Башкирцевой". [...] Все говорит о своей удивительной красоте, а на портрете при этой книжке совсем нехороша. Противное и дурацкое впечатление производит ее надменно-вызывающий, холодно-царственный вид. Вспоминаю ее брата, в Полтаве, на террасе городского сада. Наглое и мрачное животное, в башке что-то варварски-римское. Снова думаю, что слава Б., (основанная ведь больше всего на этом дневнике,) непомерно раздута. Снова очень непр[иятный] осадок от этого дневника. Письма ее к Мопас[сану] задирчивы, притязательны, неуверены, несмотря на все ее самомнение, сбиваются из тона в тон, путаются и [в] конце концов пустяковы. Дневник просто скучен. Французская манера писать, книжно умствовать; и все - наряды, выезды, усиленное напоминание, что были такие-то и такие-то депутаты, графы и маркизы, самовосхваление и снова банальные мудрствования. [...]