Преступная мать, или Второй Тартюф

"... в определенном возрасте порядочные люди прощают друг другу ошибки и прежние слабости, бурные же страсти, которые проводили между ними резкую грань, уступают место нежной привязанности."

"Изгнать из семьи негодяя - это великое счастье."

Изгнать из семьи негодяя — это великое счастье.

Нравственность вас, как видно, не вдохновляет, зато при слове "политика" вы так весь и загораетесь!

О моя старость, прости мою молодость — она тобою гордится!

Когда чего-нибудь опасаешься, то не можешь отвести глаза от пугающего предмета: что бы вокруг ни говорилось, что бы ни делалось, страх отравляет все!

Священная дружба, ты всего лишь пустой звук, если не исполняются строгие твои веления!

Слёзы, проливаемые в театре над страданиями вымышленными, не столь мучительными, как те, которыми изобилует жестокая действительность, – это слёзы сладостные. Когда человек плачет, он становится лучше. Пожалеешь кого-нибудь – и после этого чувствуешь себя таким добрым!

У кого доброе сердце, того благодарность не тяготит.

Гнев добрых людей — это не что иное, как настоятельная потребность прощать!

"Твой инстинктивный страх оказался мудрее нашей опытности."

Наши измены не отнимают у женщин почти ничего. Во всяком случае они не могут лишить их уверенности в том, что они – матери, лишить их высшей радости – радости материнства! Между тем малейшая их причуда, прихоть, легкое увлечение разрушают счастье мужчины... счастье всей его жизни, лишают его уверенности в том, что он – отец. О, недаром женской верности придавали такое огромное значение! Общественное благо, общественное зло связано с их поведением.