Не обладай мы воображением, нам никогда не удалось бы превзойти самих себя!

Совладать со временем не сложно. Для этого нужно не гнаться за ним, но, напротив, отойти на такое расстояние, с которого мы смогли бы разом увидеть всю картину.

Если не хотите узнать, что такое счастье, лишь после смерти, учитесь прислушиваться к своему сердцу.

- Скажите мне, на что бы они жили, все эти слуги обездоленных, если бы обездоленных не было?..

Люди, называющие себя вашими спасителями и благодетелями, на деле погружают вас на самое дно жизни. Они простят вам всё, что угодно: разбой, насилие, убийство, они помогут вам найти оправдание для всего. Они понимают вас и потому не винят ни в чём. Неужели они настолько безразличны? Нет, они вовсе не безразличны! Они хотят, чтобы мир оставался таким, каков он есть!

Всего несколько часов такой жизни рядом с королями - и мне уже попросту некуда будет пойти, верно?

- Я - сирота, а у сирот, как известно, особого честолюбия нет. Нет родителей, нет и тщеславия.

Каждому входящему в город сквозь волшебные врата следовало запастись чистыми помыслами, мечтой и отвагой.

- Мосты - вещь особая, - сказал он. - Вы никогда не обращали внимания на их необычайное изящество? Они парят в воздухе подобно птицам, они воплощают наши сокровенные чаяния и при этом взмывают в небеса. Стальная конструкция в милю длиной буквально висит в воздухе - разве это не чудо? Как церковный служитель, я могу сказать вам, что это чудо физики, этот совершенный баланс бунта и послушания был бы невозможен, не будь на то Божьей воли. Ему нравится то, что мы строим мосты.

Здесь же, в городе, было множество мест, с которых можно было упасть и уже никогда не подняться: вечный кошмар, медленная смерть, смерть ни в чём не повинных, несчастных детей, скорбь и утрата.

Ему нравились яркие краски, хотя он и не относил себя к числу любителей живописи. Тех, как правило, интересуют совсем не краски. Конечно же, они могут владеть чувством цвета, но чувство цвета никогда не владеет ими. Пресыщенные, они похожи на гурманов, которые садятся за стол только после того, как им подадут горы различных яств. Они не способны отличить красоту от знания, а страсть от опыта.

Город казался немыслимым колесом фортуны, равного которому не было на всем белом свете, являя собой модель бездушного механизма судьбы: сначала невинные и грешные души кувыркались в его гигантском переполненном барабане, затем они оказывались в запутанных, полных опасностей лабиринтах, заканчивавшихся душными подвалами или дворцами.

Преступники губят наш мир. С другой стороны, они приводят его в движение. Не будь в Нью-Йорке всех этих мошенников, разве смог бы город исполниться такой славы?

Светились и сами карты, с которых на игроков взирали улыбающиеся, как Чеширские коты, короли, дамы и валеты.

Теория оправдывала себя только в течение первых десяти минут.

Разве они могли уснуть этой весенней ночью?

Многие из них в поисках света пересекали океан, их же отсылали обратно, и они вновь оказывались во власти волн, вновь уплывали за синие моря, откуда свет этот казался им маленькой звездочкой, затерянной в кромешной тьме.

Внешние черты, не подсвеченные изнутри огнем души, обычно ничего не значат.

«Душа куда умнее интеллекта хотя бы потому, что она не делает столь скоропалительных выводов.»

• О каких санях ты говоришь? Где я тебе их достану?
• Это уже не моя проблема. Не забудь о лошадке, сене, овсе и попоне. До Фтили за один день всяко не доберешься...
• До Фтили?!
• Иди за санями! - приказала Вирджиния...

• Вот и замечательно! - возразила она. - Поедем ночью при лунном свете.