брак лишь набор ловушек Бизнес-бога. Сунешься – и мгновенно в западне: до гроба намертво будешь прикован к «хорошему месту». И что за жизнь! Законные утехи под сенью фикуса. Катание детской колясочки, шашни исподтишка и от суровой женушки графином по башке

Сколь бы дико ни преувеличивал поэт, возражать ему было затруднительно. Как возражать? Как богатому дискутировать о бедности с настоящим бедняком?

– Что, плохо продвигается?
– Отчего ж, хорошо. Только назад.

Мысли о поиске нового места нагоняли тоску больше, чем картины бедственной нищеты. Да и не найти теперь ничего, все места прочно заняты. Остается одно – кануть на сумрачное дно, где кишат толпы безработных; в подземную темень голода, грязи, безнадежности. Ладно, только бы уж скорей.

Каждый начитанный подросток в шестнадцать лет социалист.

Нет, вероятно, большей жестокости к ребенку, чем отправить его в среду деток из значительно более богатых семейств.

Будучи зрячим, разве не увидишь, что за фасадом гладенько самодовольной, хихикающей с толстым брюхом пошлости лишь жуть и пропасть, только тайное отчаяние?

Вот в старину, просидев месяцами в хижине на сухарях и солонине, дождавшись свежего мяса и овощей, весенние восторги, конечно, имели смысл.

Нам ведь всегда известно лишь то, чего мы не хотим и отчего нам нынче плохо.

Что касается семейства Гордона, то совокупный годовой доход всех пятерых, включая немалый расход на содержание в клинике тети Шарлотты, не достигал шести сотен. Сумма прожитых ими лет составила двести шестьдесят три года. Ни одному не довелось побывать за границей, воевать на фронте, сидеть в тюрьме, ездить верхом, летать самолетом, вступить в брак или завести ребенка. Так почему бы и не дотянуть до гроба в том же стиле?

Мозги заволокло, иссякли силы на рифмы и эпитеты; очень тупеешь с капиталом в пару пенсов.

- Идиотка!

• Почему?
• Потому что люблю тебя.
• Правда, любишь?
• Ну да, жутко, без памяти обожаю. По причине явного слабоумия, конечно.

Брак плох, а одному навеки ещё хуже

Бесконечные ряды стандартных, разгороженных на отдельные норы строений, населенных сонно ползущими к могиле полутрупами, и уличная толпа – шествие блуждающих мертвецов!

А все гордые клятвы – позади, кучкой сброшенных наконец цепей.

Необычайно воодушевившись, Гордон шутил, острил, причем действительно удачно. Деньги, деньги! Смазка и для колес, и для мозгов.

Опускаться легко, конкуренты не мешают

Убивает дружбу благотворительность.

Никогда никому не позволяй платить за твою выпивку! Первая заповедь для бедняка.

Отказываясь даже заглянуть в тексты «Антихриста», она отмахивалась: «Не хочу, ненавижу твоих угнетенных – от них пахнет».